ВЛАДИМИР МУСАТОВ: "А ЖИЗНЬ МЕНЯ ЕЩЁ ПОРАДУЕТ..."

16 мая 2015 - Администратор
article82532.jpg

 Совсем недавно Владимир Мусатов стал победителем (1 место) и призёром (3 место) конкурса "Гимн женщине - 2015", опередив очень ярких и талантливых авторов. Сегодня мы имеем возможность ближе познакомиться с биографией и творчеством Владимира.

 

***

 
 
Родился я 65 лет назад в городе Грозном. В те годы он был столицей Грозненской области, которую образовали на землях чеченцев и ингушей, депортированных в 1944 году в Казахстан.
 
Историю жизни моих родителей с полной уверенностью можно назвать драматической. Отец, Георгий, прошёл войну с первого до последнего дня. Пережил несколько тяжёлых ранений. В начале 50-х годов был арестован и сослан в лагерь, расположенный где-то под Архангельском. Сегодня в это трудно поверить, но посадили его за одну кепку, сшитую им для продажи. Сталинский суд квалифицировал эту попытку заработать честным трудом деньги на содержание семьи, как подрыв социалистических устоев. Хочешь работать – работай на государство, а не на себя.
 
После смерти Сталина он попал под амнистию и вернулся домой. Мама без него едва концы с концами сводила. Да и в дальнейшем не всё у них ладилось. Тем не менее, свои детские годы я вспоминаю с большой теплотой.
 
Желание писать стихи у меня возникло в четвёртом классе. В нашей школе был литературный кружок. Вёл его учитель немецкого языка. Жаль, не помню его имени. Учительница младших классов Елена Александровна, случайно узнав о моём увлечении, привела меня на одно из занятий этого кружка. В основном там занимались старшеклассники. Вскоре в рукописном журнале этого школьного литобъединения «Молодые голоса» появилось моё стихотворение «Мама».
Как-то придя домой после родительского собрания, мама с гордостью рассказывала всем домочадцам, что, читая это стихотворение, многие родительницы не могли сдерживать слёз. Так я стал школьной «знаменитостью»…
 
С годами увлечение поэзией не проходило. После школы я поступил в Чечено-Ингушский государственный университет на филологический факультет. Следует отметить, что к тому времени депортированные чеченцы и ингуши уже вернулись на родину, и город Грозный стал столицей Чечено – Ингушской АССР.
Скажу предельно откровенно и честно: никакой межнациональной ненависти тогда не было. Были, конечно, отдельные случаи, но они не портили общую картину добрососедства. Среди моих друзей я могу назвать немало чеченцев и ингушей. Более того, в определённое нелёгкое время они не раз выручали меня, протягивали крепкую руку помощи.
 
После окончания учёбы в университете мне предложили работу в районной газете «Заветы Ильича». Работал там недолго: где-то несколько месяцев. Редактору республиканской молодёжной газеты «Комсомольское племя» понравилось, как я пишу, и он пригласил меня на должность корреспондента. Но и здесь я не задержался. Не прошло и года как меня уже рекомендовали в республиканскую газету «Грозненский рабочий» - орган обкома КПСС.
 
Журналистика была отличной школой жизни. Тот период дал новый толчок моему творчеству. Мои стихи публиковали многие республиканские издания, я часто читал свои стихи по местному радио и телевидению. Вскоре был принят в Союз журналистов СССР, а в 1981 году в Чечено- Ингушском книжном издательстве был издан мой первый сборник стихов «Крылатая земля». Как соавтор, принимал участие в нескольких коллективных сборниках – прозаических и поэтических…
 
Жизнь, как говориться, складывалась. Но вот настал 1991 год. При попустительстве сначала Горбачёва, а потом и Ельцина в республике резко поднялась волна национализма. Некогда добрососедские чеченцы и ингуши, кровно обиженные на советскую власть за тяжёлые годы депортации, менялись буквально на глазах. С каждым днём жить там становилось страшно. А я отвечал не только за свою жизнь, но также за жизни десятилетнего сына и беременной жены.
 
Окончательное решение бежать из Грозного пришло после похищения и жестокого убийства ректора Чечено- Ингушского университета В.И. Кан-Калика, которого я хорошо знал и почитал ещё со студенческой скамьи. Убийц, конечно же, не нашли. Некогда спокойный и уютный город быстро превращался в смертельную угрозу для всех мирный людей. Именно для всех, ибо я не разделяю нас по национальностям. Как известно, Грозный покинули в 90-е годы тысячи чеченцев и ингушей, не принявших воинствующий национализм.
 
 
Слава богу, мне в том же 1991 году удалось перевезти свою семью в небольшой Кубанский городок Абинск. На лучший вариант не хватило денег. Да я и этому был нескончаемо рад. Главное жизни сохранили.
 
Устроился по специальности в местную районную газету. Был заместитель редактора. Потом предложили возглавить районное телевидение. Вроде бы всё складывалось как нельзя лучше. К тому времени уже родился второй сын. Так что и на семейном фронте дела налаживались. Не давало покоя одно – не те масштабы для работы. Удручал переход с республиканского уровня на районный.
Неожиданный телефонный звонок из Краснодара дал определённые надежды на перемены. Звонил давний друг ещё по Грозному, журналист и писатель Виктор Богданов. Он рассказал о том, что краевые власти стали учредителями новой краевой газеты «Кубань Сегодня» и там требуется собственный корреспондент по юго-западному региону Кубани. А регион немалый – пять крупный районов Азово – Черноморского побережья, включая такие города как Новороссийск, Геленджик, Анапа, Темрюк и т. д.
 
Меня приняли собкором сначала с испытательным сроком, а потом окончательно. И я бесконечно благодарен судьбе, что она открыла в моей жизни новые горизонты, дала очередной импульс творчеству. Кубань стала моей второй Малой родиной.
 
 
Сейчас я на пенсии, но, по возможности, продолжаю писать в различные периодические издания. Мои сыновья уже выросли, получили хорошее образование, работают. И я, не без основания, верю, что моя жизнь порадует меня ещё не раз.
 
 
 
 
В горах я рождён
 
Мне горы по нраву,
В горах я рождён,
По скалам, по травам
Я лез на рожон.
 
Где звёзд дирижабли
Вёл в небе ночном,
Бежал и бежал бы
За горным ручьём.
 
Навек зачарован
Над быстрой водой
Красой чернобровой
Горянки младой.
 
С орлами парил я
В лазурном плену,
И чувств эскадрилья
Неслась в вышину.
 
Не ранит равнина,
Открытый простор,
Горами ранима
Душа с давних пор.
 
Под солнцем слепящим,
В ходьбе, на бегу,
Я вижу всё чаще
Вершины в снегу.
 
Видения эти,
Как выстрел в упор,
Не жить мне на свете
Без сказочных гор.
 
 
 
 
Мой город
Памяти русского города Грозного
 
Мой солнечный город из жизни исчез,
Лишь изредка что-то мелькает в тумане,
Где взгляд упирается в сумрачный лес,
Как в занавес чёрный в пустом балагане.
 
Счастливый, себя самого я играл –
Какие эмоции были в той пьесе!
И мне Дон - Кихотских открытых забрал
Хватало с избытком для рыцарских песен.
 
Влюблялся в мой город и присно и днесь,
Как мальчиком - в девочку в тоненьких косах.
Он в памяти – в маленьких улочках весь,
В акациях и в золотых абрикосах.
 
Готов поголовно назвать сволочей,
По воле которых пал южный красавец,
А с ним – и южане, друг друга звончей
В работе, в застолье и в музыке здравиц.
 
Родился, крестился – полжизни прошло
На Родине малой, но Родина свыше
Мой город разрушила, жизни назло,
И бросила выживших, тех, кто не выжил.
 
Мой город, который я знал и любил,
По разному снится, вчера вот приснилось,
Что он полыхал в красных кистях рябин,
А сердце его алым облаком билось.
 
 
 
 
 
Мелодия лада
 
 
 
В ущелье Джейрахском,
 
У речки Армхи,
 
В напеве вайнахском
 
Гортанны стихи.
 
 
 
И музыка снега
 
Осенних вершин,
 
Как музыка с неба –
 
Звучит без причин.
 
 
 
Певучие чары
 
Заоблачных нег-
 
Орлиные пары
 
Кружит вечный снег.
 
 
 
Там облако село
 
На плечи горы
 
И горлицей белой
 
Плывёт сквозь миры.
 
 
 
Там ветер когтистый
 
По камням скребёт,
 
Там лёд самый чистый,
 
И воздух, как мёд.
 
 
 
В мелодии лада
 
Есть смысл и восторг:
 
Как жизнь неоглядна,
 
Как светел итог!
 
 
 
И страхи все прахом,
 
И боли тихи
 
В ущелье Джейрахском,
 
У речки Армхи.
 
 
 
 
 
 
 
 
Чинарики
На заводе папа с мамою ударники,
И Гагарин уже в космос полетел,
А я с мелкою шпаной ищу чинарики
И дымлю вдали от этих славных дел.
 
Затянусь слегка - и в кашле кружит голову,
Уплывают переулки и мосты…
Что за шик – пройтись с чинариком по городу
На глазах у королевы красоты.
 
Ах, чинарики, окурки завалящие,
Как тянуло к ним и прямо, и бочком,
Не такие уж и были мы курящие,
Но взрослее жизнь казалась с табачком.
 
По карманам мы не шарили, не тырили,
Не тузили младших старшие в углу,
Называли нас мальчишками настырными,
Если где-то попадали под метлу.
 
Не смели, не замели нас днями нищими
С пыльных улиц, как окурок, далеко,
А ножи носили те за голенищами,
Кто подрезать за чинарик мог легко.
 
Где-то важничали трубками начальники,
Папиросы жгли «Герцеговина Флор» -
Знать не зная их, шмолили мы чинарики,
В стороне большой от будущих реформ.
 
 
 
 
 
 
 
В разлуке
 
 
 
Ведено, Итум - Кале,
 
Сунжа, Черноречье,
 
Нам, наверно, на земле
 
Не дождаться встречи.
 
 
 
Гойты, Шалажи, Аргун,
 
Валерик, Сержиньи,
 
Не коснусь я ваших струн,
 
Видно, в этой жизни.
 
 
 
Как шагреневый лоскут,
 
Съёжились границы,
 
И теперь там не живут
 
Русские станицы.
 
 
 
Раскидала нас страна,
 
А за что – не знаем.
 
Опустела сторона
 
Терская родная.
 
 
 
Возродился давний страх
 
В каждом человеке –
 
На пути людей в горах
 
Сеют смерть абреки.
 
 
 
Только сёла, как стихи,
 
В звуках неизменны –
 
Алхан – Юрт, Ачхой, Гехи,
 
Кулары, Мекены…
 
 
 
 
 
Я - вечный беглец!
 
Бегу, убегаю, всю жизнь, без конца,
В простор вырываясь из тесных колец,
Недолго живу я во власти кольца:
Я - вечный беглец!
 
Бежал от любви, словно раненый зверь,
В побеге своём никого не виня,
И ветер молил я: » Меня ты развей,
Как пепел холодный былого огня».
 
Не раз убегал от себя сгоряча
Былинки степной безнадёжно слабей,
Судьбу заклинал - своего палача:
«Убей меня, слабого, слышишь, убей».
 
Однажды исполнил победный побег,
Спасая семью от гражданской войны.
«Запомните, сволочи, я – человек! –
Кричал, убегая, вожатым страны.
 
Бегу ежедневно от лживых речей,
От слов ускользающих, будто ужи,
Пусть брошенный буду, забытый, ничей,
Но только б подальше умчать ото лжи.
 
Хочу убежать ото всех дураков,
Куда не посмотришь – их рядом не счесть,
Найти бы мне место, где каждый толков,
Но, господи, где ж оно, умное, есть?
 
Бегу, остановки ищу на ночлег,
Спешу отдышаться, мосты навести…
Спаси от лукавого, трудный мой бег,
Себя самого я обязан спасти.
 
Нет зависти к тем, кто способен принять
Условия жёсткие тесных колец –
Им жить, а меня никому не унять:
Я – вечный беглец!
 
 
 
 
 
 
Осенний город одиночеств
 
Когда душой и сердцем мглист,
Я убегаю от пророчеств,
Меня несёт, как жёлтый лист,
В осенний город одиночеств.
 
В пустынном парке ждёт скамья,
А рядом – пруд в сиянье бедном,
Там, лебедь белую кормя,
Я встречу девушку с мольбертом.
 
Она рисует грусть алей,
Листву, кружащуюся в танце,
И в окруженье тополей
Пруд, густо залитый багрянцем.
 
Скажу художнице: »Привет, -
Знакомясь без имён и отчеств, -
Как звать картину?» – И в ответ
услышу, - «Город одиночеств».
 
Уйду неслышно, как гепард,
Когда ему на сердце мглисто,
И в стороне, на входе в парк,
Увижу близко гитариста.
 
Он что – то тихое поёт,
Как будто кошка лижет лапу.
И мимо глаз его - полёт
Рублей в отброшенную шляпу.
 
Я не спрошу – поёшь о чём? –
У музыканта полуночеств.
В нём нотным плещется ключом
Осенний город одиночеств.
 
Мурлычу только, как дитя,
Свои стихи в порыве чистом,
Часами в унисон грустя
С художницей и с гитаристом.
 
 
 
 
 
На встречной полосе
 
Против правил, против всех,
В дерзостный обгон
Мчусь по встречной полосе,
Смелый, как огонь.
 
Тяжело плестись в хвосте
Бесконечных толп,
Легче в вихре скоростей
Лоб – в лоб.
 
Отлетели номера,
И в глазах рябит,
Жму по «встречке», но меня
Просто так не сбить.
 
Не спешите, облака,
За моей душой,
Лишь помяли мне бока
За чертой сплошной.
 
Колесом – по колесу,
Поднимая пыль,
На чужую полосу’
Рвёт автомобиль.
 
Руль сжимаю, как змею,
Знак маячит «Стоп» -
Может, дьявол жизнь мою
Запустил в галоп?
 
Обгоню – не обгоню,
А мотор ревёт,
Мчать железному коню
До конца вперёд.
 
С двух сторон гудит шоссе,
На меня – поток,
Я - на встречной полосе,
Помоги мне, бог.
 
 
 
 
Дикий сад
 
 
 
Вот остановка, я снова сойду,
 
Поезд умчится к другому порогу,
 
Как хорошо в этом диком саду,
 
Перешагнувшем стальную дорогу!
 
 
 
Тщетно искать в нём по вкусу плоды,
 
Да и цветы не душисты, невзрачны,
 
Но отдыхает душа у звезды,
 
Что отражается в росах прозрачных.
 
 
 
Это немало. Спасительный сад,
 
Ты не из тех, что пленяют красою,
 
Прост твой неброский зелёный наряд
 
Рядом с железной сквозной полосою.
 
 
 
Но почему- то яснеет лицо
 
В близкой листве с позолоченной кромкой
 
Даже в минуты, когда колесо
 
Пляшет на рельсах неистово громко.
 
 
 
Таинство сада, который зарос,
 
В нём спозаранку увидеть нетрудно
 
В травах нескошенных россыпи звёзд,
 
Выпавших росами где-то под утро.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Благодать лета
 
Ещё одно лето устало кружить,
Торопится в стылую осень,
А мне б задержаться, подольше пожить
У тёплых берёзок и сосен.
 
Бегут всё быстрей золотые деньки,
Дай волю бежать им неспешней -
Пусть милая в поле сплетает венки
В честь первой любви нашей вешней.
 
Где катятся волны потоком одним
На берег пустынного моря,
Не будь, словно поезд в ночи, скоростным,
Колёсам стремительным вторя.
 
Прошу, до упаду себя не гони,
Как лошадь буланую в мыле,
Позволь, что б тянулись июльские дни,
А ночи короткими были.
 
Запутаться б в звёздах, в заре заплутать,
Нырнуть в поднебесную просинь,
И лето продлит мне свою благодать,
Задержит холодную осень.
 
 
 
 
 
По уму, по чести надо
 
Тягомотина, ребята,
Тягомотина,
Мало жизни, много яда –
Эхма, Родина!
 
У себя себя забыли.
Дело в небе ли?
Жили-были, жили-были…
Или не были?
 
-Кто там левый?
-Правый, Правый!
Перевёртыши,
Да маячит путь кровавый
В сотни вёрст ещё.
 
По уму, по чести надо
В нашей вотчине,
Что ж мы сами гром распада
Напророчили!
 
Иль не жалко, иль устали,
Иль мы вороги?
Неужели эти дали
Нам не дороги?
 
Не взываю, не караю,
Просто думаю-
Кто над пропастью по краю
Мчит страну мою?
 
 
 
 
 
 
 
 
Кинжал
 
 
 
Сородич мой, лихой казак,
 
Кинжал мне завещал:
 
- Храни его, как свет в глазах,
 
Как голоса металл.
 
 
 
С ним наши предки, и не раз,
 
Ходили на врага,
 
Чтоб мирным был седой Кавказ,
 
Единым на века.
 
 
 
Я эту память берегу,
 
Храня кинжал живой,
 
И острым лезвием врагу
 
Грожу над головой.
 
 
 
А дальше сыну передам.
 
-Бери кинжал, - скажу, -
 
Он по твоим теперь годам,
 
Держи, как я держу.
 
 
 
И в главном, счастье иль беда,
 
Не забывай о том,
 
Что мирным должен быть всегда
 
Кавказ – наш общий дом.
 
 
 
Кинжал – защитник и боец,
 
Живёт в судьбе веков
 
Отвагой доблестных сердец
 
Геройских казаков.
 
 
 
И в вихре лет, где дней не счесть,
 
Разит врагов у ног
 
За нашу родину и честь
 
Прославленный клинок.
 
 
 
 
 
Памяти моего родного дяди - Владимира Мусатова, артиста довоенного цирка, погибшего в Великую Отечественную войну
 
Русское танго
 
Довоенный цирк рукоплескал -
На арене, сделав твёрдый шаг,
Он самозабвенно исполнял
Номер «Эквилибр на першах».
 
Перш держал на лбу, а на перше
Продолжали это рандеву
Три гимнаста – все на кураже…
Я смотрю на снимки и реву.
 
Отказавшись от своей брони',
Добровольцем он ушёл на фронт.
Так прощался с каждым из родни,
Будто знал, что будет наперёд.
 
Силачу такому фронт был рад –
ПТР вручили и в окоп
Танки бить в упор, в разрыв, впопад,
Целясь зверю вражескому в лоб.
 
И в одной из танковых атак,
В адских взрывах, в адовом дыму
Возле ног его рвануло так,
Словно в клочья рвали свет и тьму.
 
Он очнулся в мареве утра'.
- Что со мной? – спросить лишь только смог.
- Будешь жить, - смутилась медсестра. -
Ведь живут на свете и без ног…
 
О другом немного рассказал
Военврач приехавшей родне.
Как же тот рассказ родню терзал,
А теперь терзает сердце мне.
 
…На поправку шёл наш фронтовик,
Но не мог смириться с тем, хоть плачь,
Что без ног жить будет каждый миг,
Он – красавец, богатырь, циркач.
 
Жаркий воздух сумрачно дрожал
В танго русском, горестном, когда
Пел Шмелёв: » Мне бесконечно жаль…»
И ему – «Жаль» - вторила звезда.
 
У окна, распахнутого в ночь,
Он лежал, и вдруг рванув к стене
От того, что жить уже невмочь,
Стойку сделал на руках в окне.
 
Там под танго русское кружил
И шептал последнее «Прости…»
Он артистом здесь недолго жил,
И решил артистом он уйти.
 
Опустело звёздное окно -
Он в прыжке закончил эту роль.
Расплескалось танго, как вино,
На земле оставив «только боль».
 
Ну а те, кто видели во тьме
Тот смертельный номер « Эквилибр»,
Написали нам в своём письме,
Что от ран тяжёлых он погиб.
 
У меня другая правда есть:
Как в колодце искорку на дне,
Вижу часто там, где звёзд не счесть,
Ангела безногого в окне.
 
Он меня пытается хранить
И отводит крыльями беду –
Это дядя мой хотевший жить,
Я к нему когда – нибудь приду.
 
 
ПТР – противотанковое ружьё
 
 
 
 
 
 
Памяти десятков тысяч калек – фронтовиков в 50-е годы высланных из городов и сёл в дома закрытого типа с особым режимом.
 
Вернулся он на Родину…
 
Вновь и вновь, который год, меня
Жжёт воспоминание – тоска:
Воина без ног средь бела дня
Катит на колёсиках доска.
 
Он в руках сжимает «утюги» -
Деревяшки, словно пресс-папье,
И толчками, сыпля матюги,
По дороге тащится в толпе.
 
Мне, мальчишке, стыдно за страну,
Где вот так живут, солдат гнобя,
И чужую, в общем-то, вину
Я взвалить хотел бы на себя.
 
Телогрейка в латках, но под ней
Боевых наград иконостас…
На таких примерах, чтоб видней,
Патриотов делали из нас.
 
Рядом видеть не хватало сил,
Как войной израненный солдат
Милостыню жалкую просил,
Отводя отчаявшийся взгляд.
 
И когда с ладонью у виска
Клялся я в строю: »Всегда готов!»,
Всё казалось, катит вдаль доска
Воина безногого с фронтов.
 
А потом в какой-то час глухой
Наш герой исчез бесследно вдруг –
То ли он в земле нашёл покой,
То ль в постель свалил его недуг.
 
Я не верил голосам врагов,
Доносившим нам с другой земли,
Будто всех калек-фронтовиков
В интернаты силою свезли.
 
Потому что был приказ, как смерть,
Города очистить от калек,
Чтобы вольно мог дышать и петь
Наш простой советский человек.
 
Помню, сжалось сердце в тяжкий ком
В день, когда узнал я, что солдат,
Тот безногий воин, взят тайком
И в закрытый сослан интернат.
 
Так и сгинул Родины сынок
Где-то на заоблачном пути…
Если сможешь, фронтовик без ног,
Родину заблудшую прости.
 
 
 
 
 
 
 
 
Кубанское лето
 
Я люблю безумно наше лето –
На Кубани райское оно,
Соткано из солнечного света
Красочное это полотно.
 
Золотятся хлебные просторы,
Изумрудно светятся моря,
Как ладьи, плывут в закаты горы,
Парусами алыми горя.
 
Всё вокруг к лицу такому лету,
А казачки пламень – к сердцу вновь.
Как же сладко, в мире слаще нету,
Жжёт её горячая любовь!
 
Знать, она, покачиваясь плавно,
В платье одуванчиковом шла:
Ксения, Любава, Ярославна –
До чего ж ты летом хороша!
 
Растеклись рекой цветы по лугу,
Льнут волной ромашковой к ногам,
Где казак ведёт свою подругу
К луговым кисейным берегам.
 
По душе такая мне картина,
И такое лето по душе,
А ещё скажу вам, зреют вина
В летних виноградниках уже.
 
День придёт, поднимем мы бокалы
Молодого красного вина,
И качнутся тысячные залы
Под призывы громкие: »До дна!»
 
Вот оно - из солнечного света,
Из любви в красу и красоту,
Наше упоительное лето,
Жаркое, Кубанское, в цвету.
 
 
 
 
 
 
Шла казачка на свиданье
 
 
 
По–над берегом Кубани,
 
Там, где лес густой,
 
Шла казачка на свиданье
 
В полдень золотой.
 
 
 
Шла она к лесной поляне,
 
Сотканной из трав –
 
Что там леди, что там пани,
 
Что там сотни пав!
 
 
 
Вся она – одно сиянье
 
Солнечного дня,
 
Ах, родные россияне,
 
Сколько в ней огня!
 
 
 
И такие светят снова
 
Синие глаза,
 
Словно в два ручья лесного
 
Льётся бирюза.
 
 
 
Ей поляна травы стелит
 
Мягкие свои,
 
А в листве сплошные трели –
 
Свищут соловьи.
 
 
 
И такая песнь в округе,
 
Рядом и окрест,
 
Словно певчие пичуги –
 
Свадебный оркестр…
 
 
 
Вся – как летнее сиянье
 
Солнечного дня,
 
Шла казачка на свиданье,
 
В сердце жар храня.
 
 
 
 
 
 
 
Свет через порог
 
Соберусь в Тамань, поеду
 
Прямо на закат
 
В гости к ссыльному поэту:
 
« Здравствуй, старший брат!»
 
 
 
Распахнув с порога дверцу
 
В хату, словно в храм,
 
Обращусь к святому сердцу,
 
К трепетным глазам.
 
 
 
-Знал, что здесь поговорим мы,
 
Душу отведём
 
В этот час неповторимый
 
Этим чудным днём».
 
 
 
И в глазах больших увижу
 
Свет через порог,
 
На пути к тебе предвижу
 
Этот свет, мой бог!
 
 
 
«Так впадает в море света
 
У небесных врат
 
Одиночество поэта», -
 
Скажет старший брат.
 
 
 
Я уеду из Тамани
 
Сквозь столетий грань,
 
И останется в тумане
 
Древняя Тамань.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Свет вечерний
 
Синева белёсая
В небе надо мной,
За речными плёсами
Тонет летний зной.
 
Солнце взоры радует
Золотой каймой,
Разгорелся радугой
Свет вечерний мой.
 
Хлопну я ладошами,
Крикну за моря:
- Погори подольше мне,
Тихая заря.
 
Песня недопетая
Сердцу только впрок,
Ведь не зря поэтом я
Доживаю срок.
 
И меня по-прежнему
Тянет всё новей
К тёплому и нежному
Женщины моей.
 
Свет вечерний в марево
Сумерек скользит,
Догорает зарево,
Дождик моросит.
 
Середина августа,
Осень шлёт привет,
Не спеши, пожалуйста,
Мой вечерний свет.
 
 
 
 
 
Смысл жизни
 
В мир иной и мы уйдём
По небесным склонам,
Не поняв – зачем живём,
По каким законам?
 
Как бы свет не восходил
В разуме учёном,
Не решить вопрос один:
Смысл жизни – в чём он?
 
Хоть кричи во все концы,
Сон гоня и роздых –
Не ответят мудрецы,
Вглядываясь в звёзды.
 
Как не морщи в думах лоб –
Все они навылет.
Просто жизнь гони в галоп,
Мчи, как лошадь в мыле.
 
Уставая на ветру,
Доверяясь будням,
Будь с рожденья ко двору
И стране, и людям.
 
Каждый путь неповторим,
Жизнь неповторима.
Пусть в ходу на лицах грим,
Ты живи без грима.
 
Нам, сгорая и скользя
На пути потребном,
Изменять себе нельзя
Даже перед небом.
 
Выбор труден, словно бой
Толп и одиночки –
Быть всегда самим собой
До последней точки.
 
 
 
 
 
Администратор # 17 мая 2015 в 12:40 +3
Стихи высочайшего уровня. Настоящее творчество, на мой взгляд. Без каких либо "фантиков" и красивостей. Красота как она есть.
Владимир Мусатов # 18 мая 2015 в 07:18 +3
Олег, сердечно благодарю за высокую оценку моего творчества.
Хочется соответствовать всем добрым словам, сказанным вами в мой адрес.
Мягков Александр # 17 мая 2015 в 22:04 +2
Спасибо Владимир! С интересом прочитал Ваш рассказ о себе и всегда нелёгкой судьбе творческого человека.Спасибо за "гортанные стихи ущелий" и свет рифм.С уважением, Александр. v
Владимир Мусатов # 18 мая 2015 в 07:23 +4
Я давно заметил, как вы,Александр, всегда тонко подмечаете главное в стихах и буквально в нескольких словах выделяете главное.
Мой вам поклон.
анфиса # 18 мая 2015 в 13:48 +3
Замечательные стихи. Спасибо, Владимир.Последний раз стихи про Кавказ я читала у Семёна Липкина. Про Абхазию мне очень понравилось. Вы пишите по-другому, но так же читается легко . Вижу перед глазами ваши горы. Спасибо.Приятно познакомиться.
Владимир Мусатов # 18 мая 2015 в 15:07 +3
Анфиса, ваш от отклик на мои стихи меня вдохновляет. Огромное спасибо!
А что касается гор, есть одно уточнение. Абхазия здесь не при чём.
Речь идёт о Чечне и Ингушетии, где я родился и прожил немало лет.
Эти места хорошо описали Лермонтов и Толстой.
Помните, истории Терских казаков? Так вот, я родом из тех корней.
Сибирячка # 19 мая 2015 в 08:20 +3
Владимир, спасибо за стихи! Читаешь их и понимаешь, что все так глубоко прочувствовано, пережито. Видна позиция зрелого и мудрого человека с тонкой и ранимой душой. Отрадно то, что несмотря на все трудности предоставленные судьбой, вы сохранили нежное и теплое отношение к своей малой Родине. Я понимаю как трудно начинать многое заново, трудно в зрелом возрасте  строить жизнь почти что с чистого листа, но с вами жена, дети, ваше творчество и поэтому - все у вас будет еще лучше!
Я искренне этого вам желаю. Творите , радуйте нас своим лаконичным слогом и стойкой жизненной позицией!
Пусть казацкие корни не дают унывать,
На кубанских просторах - лишь удачи встречать!
Владимир Мусатов # 19 мая 2015 в 12:05 +4
Галина, от всего сердца примите мою благодарность за такие проникновенные и ободряющие слова!
У каждого в жизни есть свои трудности, потери, тревоги, поражения...
Кажется, всех нас жизнь испытывает на прочность. Она не любит слабых.
Когда понимаешь это, всё получается. А корни - это основа. На них, корнях, всё и держится.
Низкий вам поклон!
Душа # 20 мая 2015 в 17:00 +3
Владимир, всё прочла с удовольствием. Спасибо.
Очень глубокие,зрелые, выстраданные сердцем стихи.

Если сможешь, фронтовик без ног,
Родину заблудшую прости.

Прочитаешь такую строчку- вряд ли забудешь...

От души желаю здоровья, счастья, вдохновения и новых стихов!
Владимир Мусатов # 20 мая 2015 в 19:44 +3
Душа,всем сердцем принимаю ваш благосклонный отклик на мои стихи и добрые пожелания в жизни.
Желаю и вам всего самого лучшего.
С искренним уважением, Владимир.
Татьяна Бальсене (giriusa) # 23 мая 2015 в 22:04 +4
Рада знакомству, Владимир. Какое-то спокойствие исходит от строчек ваших стихов, приятно читать, даже сопереживая беды. Как Вы правильно вывели аксиому:"Будь с рожденья ко двору
И стране, и людям.
" Живи так и всё у тебя будет хорошо в жизни. Эх, всем бы следовать этим словам... Всего Вам самого доброго.
Владимир Мусатов # 24 мая 2015 в 08:08 +2
Татьяна, как же приятно читать, такой сердечный отклик!
Рад, что вам понравились мои строки.
Счастья вам во всём!
Айк Лалунц # 30 мая 2015 в 08:51 +1
Радости!)
Владимир Мусатов # 30 мая 2015 в 09:50 +1
Благодарю за доброе пожелание!
Дядя Витя # 5 июня 2015 в 14:33 0
Мой двоюродный брат Николай, ваш сверстник, погиб в годы горбачёва-ельцына. Убили из-за квартиры. Правильно сделали, что уехали из Грозного. Сейчас там относительно спокойно, но спокойствие обманчиво. Поразведут гаремы, захотят автономии, и опять всё схваченное белыми нитками разъедется по шву...
    Одной религиозной скрепы недостаточно, должна быть и светская составляющая, в симфонии властей объединяющая народы, чтобы говорить о крепком мире в этом регионе.
    Князь Барятинский пригласил, в своё время, имама Шамиля к себе в Курскую губернию, потомки Шамиля получили в Российской Империи отличное образование. Позже чеченцы исправно служили России, до конца были преданы Имперской Короне.
    У вас хорошие стихи, лёгкая строка. Про встречную полосу поспорил бы. Бог любит тех, кто не выходит за рамки ПДД, есть же и другие участники дорожного движения, жизнями которых нам не позволительно рисковать.
    Хорошие стихи, понравилось про смысл жизни, особенно про гримм, так и норовят иные сбежать от ответственности, кем-нибудь прикрыться, но главных задач не решим, и какой пример подадим детям, а ведь им ещё жить и жить! С теплом, Дядя Витя.
Владимир Мусатов # 5 июня 2015 в 17:28 +1
Спасибо, Дядя Витя, за внимательное и доброе прочтение.
По поводу Встречной полосы хочу сказать в своё оправдание, что я посадил за руль лирического героя.
Пусть он отдувается. А если серьёзно, вся эта поездка по встречке - одна развёрнутая метафора. Думаю, смысл её очевиден.
О Грозном. Я с самого начала знал, что принял единственно правильное решение уехать из Грозного. Навсегда.
Воинственный национализм - страшная реальность. А ведь до Горбачёвско -Ельцинской "перестройки" ничего такого не было. Абсолютное большинство чеченцев и ингушей относились к русским вполне терпимо. И друзья они были преданные, щедрые. По себе знаю. К слову, сегодняшние события на Украине, как две капли похожи на националистический переворот в Грозном. С теми же кровавыми последствиями. Так что не люди виноваты, а виновата тупая и продажная власть. От неё все беды.
Всего вам доброго.