ЛУЧШИЕ КОНКУРСНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 2015 ГОДА

29 ноября 2015 - Администратор
article87081.jpg

 Подводя итоги уходящего года, приглашаем вспомнить лучшие конкурсные стихотворения. Будет справедливо, если мы ещё раз обратимся ко всему тому замечательному, что было в наших конкурсах.

И спасибо всем за участие!

 

СНИТСЯ МНЕ ДЕРЕВНЯ
 
ИДУЩИЙ+
 
Ах,деревня моя
 
Ах,деревня моя,бесприданница горькая,
Обветшала вконец,заросла бурьяном.
Только лишь петухи перед самою зорькою,
Как и прежде,стоят между бденьем и сном.
 
Закричат,запоют голосистые кочеты…
Они будят меня,как и в юности дни.
Но сегодня и мне просыпаться не хочется,
Чтоб бодриться в кругу поредевшей родни.
 
Нет веселья в деревне.Уснули гармошки.
Лишь,как прежде,весенней порой соловьи
Щедро льют мне  в раскрытые настежь окошки
Удивительно нежные песни свои.
 
Ах,деревня моя,пустырями богатая,
Жизнь лишь тлеет в твоих поредевших домах.
Здесь никто никого уж давненько не сватает.
Обновляется только к погосту лишь шлях.
 
Может быть ,земляки,в иной мир уходящие,
И тебя по частице уносят с собой?
Знаем с детства,что все под Луной преходящее,
И порядок такой называем Судьбой.
 
Ты за жизнь еще молишь у Бога отчаянно.
Да не в пользу твою покачнулись весы.
Ах,деревня моя,ты как дом без хозяина,
Ты как мать,о которой в неведенье сын.
 
 
 
BORODA 67
 
Видно, место моё в деревенской, забытой дремучести
Там, где жизни вода не бурлит, а звенит в роднике,
Где спеши, не спеши - всё-равно опоздать не получится
И не знает кукушка длину борозды на руке
 
Где слова и посулы почти не имеют значения,
Где не принято больше чем нужно у Бога просить,
А из правил совсем ни к чему создавать исключения,
Для того чтобы жить, как от века велось на Руси...
 
 
 
НАТАЛЬЯ ГОРБАНЬ
 
Деревенька
 
Деревенька моя – боль души. Семь дворов, да усадьба.
Родниковой усладой прославлена. Райской красы уголок.
Здесь давно не играют веселые шумные свадьбы.
Приезжают побыть с глазу на глаз с самой тишиной.
 
Деревенька моя, низко кланяюсь каждой березке.
И тропинка к реке помнит поступь тяжелых шагов.
Там привязана крепко, увы, одинокая лодка…
И заброшен, чернеет трубою, родительский дом.
 
 
АЙК ЛАЛУНЦ
 
Всё мне снится деревня лесная в предалёких-далёких  краях:
Глухомань, тишина золотая, бродят куры   в  больших лопухах.
Я обрывками  яркими вижу: над  конюшней  вверху  сеновал,
Под  дощатой  просевшею крышей воробьёв  нескончаемый гвалт.
 
Старый дом с деревянным крылечком, и забор покосился чуток.
Если влезть на забор – видно   речку, а за речкой маячит лесок.
И люблю я стоять на ступеньках, и цыплятам горбушку крошить.
Мы гостим в этой вот деревеньке, мне три года, не больше, кажись.
                                    
Я сижу рядом с мамой на лавке у большого-большого стола.
А портрет в металлической рамке строго смотрит на нас из угла.                  
В чугунке ароматный приварок, на столе  постряпушек гора.
И что странно, а в доме не жарко, хоть и топится печка с утра.
 
Яркий  луч припекает макушку, на коленках пристроился кот.
И бабуля в громадную кружку молоко  из подойника льёт.
А в открытые окна влетает свежескошенных трав аромат,
И  медовая благость такая вот уже три недели подряд.
 
Где мы были? Не помню, не знаю...Почему не бывали потом?
Где же та деревенька лесная и чуток покосившийся дом?
Память это... а может быть грёзы неизменные, словно клише.
И сплошные вопросы, вопросы... И у мамы не спросишь уже.
 
 
MELAMORI
 
ДОМИШКО
 
На конце деревни – русском,
нет убогого домишки,
на просторах оренбургских,
сроки детства как-то вышли…
Был он крыт одной соломой,
мал, но к небу дотянулся,
а в овражке – плач соловок,
чтобы я могла проснуться…
Тропка – галька, пыль да щепки,
не сосчитанные вёрсты,
на верёвочке – прищепки,
ветерок полощет простынь…
…а меня «сослали» в лето –
забывать про мостовые,
я на верхней полке еду
и считаю верстовые…
До двух тысяч досчитаю,
для малявки – нелегко,
пью взахлёб,
в стихи макая,
из погребки молоко.
 
 
ИДУЩИЙ+
 
Горемыка
 
Моей деревни и на картах нет.
Она одна из тысяч горемык,
Куда доходит только звездный свет.
И житель к этой данности привык.
 
Жизнь вытекает из ее домов.
Ее итог,увы,фатально прост –
Все происходит по себе само –
Идет переселенье на погост.
 
По улицам уже и тропок нет:
Победу торжествуют бурьяны.
Как?
Почему?
Никто не даст ответ
И  не признает собственной  вины.
 
Как будто так случиться и должно.
Молчит чиновник.
Взгляд отводит Бог.
А люди ждут  покорно лишь одно,
Когда к глазам приблизится порог.
 
 
ЕВГЕНИЯ ПАШИНА
 
СТАРЫЙ ДОМ
 
Край загадочных берёз
И осоки.
Берег Волги и утёс
Невысокий.
 
Деревянные плетни.
Колокольня.
Там сейчас большие пни.
Сердцу больно.
 
Пахло мёдом, пирогом
В старом доме.
Нынче - ярый бурелом
Незнакомый.
 
Смотрит чёрное крыльцо
Сиротиной.
Догорит вокруг кольцо
Из рябины.
 
Перекошенный забор.
Дверь закрыта.
Ветер ходит, словно вор
Не сердитый.
 
Ведь бывало: молоко
В полной крынке
У девицы с узелком
Без косынки.
 
Шли грибочки, клюквы сбор
Во корзинки.
Вкусной всячины набор
На всю зиму.
 
Льётся музыка дождя
Нежным звоном.
У околицы заря
Без короны.
 
Край забытой стороны
Не засеян,
Он объятием луны
Не измерен.
 
Влага синяя до дна
У колодца.
Видеть - как придёт весна
Не придётся.
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
Запах меда… 
Черешневой сладости. 
Изумрудная стынет звезда. 
Замираю от боли и жалости – 
Где же ты, деревенька моя? 
 
Заколочены старые ставенки. 
На траве не осталось следов. 
Жеребенок со звездочкой, маленький, 
Вдалеке от больших городов, 
 
Пьет росу на тимьяне, душистую. 
В зверобое – мельканье стрекоз. 
И гоняет Луну золотистую 
Одичавший, нахмуренный пес. 
 
Цвет черемухи… 
Мята духмяная… 
Мне б окликнуть 
- Ау! 
Кто ни будь! 
Плещет лето… 
Пчела, словно пьяная. 
И крапивой зарос Млечный путь. 
 
Солнце в розовом зареве клонится. 
Жаль, что здесь никого больше нет. 
Вышивает ночами бессонница 
Теплых окон застенчивый свет. 
 
Замираю от боли и жалости - 
Изумрудная стынет звезда. 
Запах меда… 
Черешневой сладости… 
Где же ты, деревенька моя?
 
 
 
 
ПРОЙТИ ПО ТИХИМ ШКОЛЬНЫМ ЭТАЖАМ
 
ВЛАДИМИР МУСАТОВ
 
Это человечная профессия
 
В поезде знакомишься легко,
Ведь в дороге люди откровеннее,
Близко ль едешь ты, иль далеко –
Путь твой, как счастливое мгновение.
 
Прошлым летом памятным два дня
Проводил я время на колёсах.
Помню, поезд тронулся едва,
Оживился наш вагон, завёлся.
 
Вот уже в ходу и домино,
И транзистор чей-то вновь неистов…
Словом, как в пути заведено,
Жизнь своя налаживалась быстро.
 
Так уж вышло, ехал я в кругу,
Где любили долгие беседы
И про то, как хлеб не берегут,
И про то, как жили наши деды,
 
И какая нынче молодёжь,
Дескать, непослушней стали дети…
Кто кивал, а кто-то спорил: » Ложь!
За детей мы, взрослые, в ответе».
 
И меня втянули в разговор,
Больше для наглядного примера.
- Комсомолец? – С некоторых пор
Ростом я велик для пионера».
 
Улыбнулись. Чувствую, гроза
Надо мной уже не разразится.
- Учишься, наверно? 
Я сказал.
Похвалили. Надо, мол, учиться.
 
А мужчина с пышной сединой -
- На кого? - спросил для равновесия.
- Буду я учителем». – Сынок,
Это человечная профессия».
 
И умолк. Скупой ли на слова,
Или что припомнилось в тревоге,
Но уже никто не задавал
Мне вопросов до конца дороги.
 
Год прошёл, а год немалый срок,
Но и девять лет пройдёт, и десять лет –
Не забыть мне слов его: » Сынок,
Это человечная профессия».
 
И запало в сердце мне навек
То молчанье, слов иных значительней:
Если ты хороший человек,
То, конечно, можешь быть учителем.
 
Да, огонь учительства высок,
И священно пламя это вещее.
- Буду я учителем». – Сынок,
Это человечная профессия».
 
1971 г.
 
 
МИХАИЛ СЕНЧИХИН
 
Школа – дивное, славное время…
 
Школа – дивное, славное время,
Расплескавшихся детских свобод,
И учёбы умеренной бремя,
Перемен, что так жаждал "народ"!
 
Вереницей волшебной летели
Полнотой насыщая своей,
Феерично кружа акварели
Переливчато- радостных дней.
 
Ожидали мы славное лето
За сверкающим блеском снегов,
За подснежником - мартовским цветом
В синекрылом тепле вечеров,
За дыханием жарких костров,
Где в рубиновых углях картошка
Зарумянилась, дыма набрав,
Для чумазых ребят, что без ложек,
С коробками, где соли немножко
(У кого же есть больше добра?),
Ждали лакомство, слюнки прибрав.  
 
И пылавшие краски рассвета,
Пробуждали от радужных снов,
Слали дивного утра приветы,
В унисон с нежной трелью певцов,
Оседлавших любимые кроны
Очарованных пеньем лесов,
Наводнивших зеленое лоно,
Волшебством неземных голосов.
 
Ах, уроков бессчетных теченье!
И седым я забыть их не смог.
Где соломинки славной спасенье,
Заблудившийся в холле звонок?!
 
Я порою дрожал, словно заяц,
О сомнительном счастье моля,
Как в журнале учителя палец
Пробирался от «А» и до «Я».
 
В этот миг замирало движение
Застывал, словно статуя класс,
Словно гнёт - временное забвение.
Я шептал: - Не меня, не сейчас!
 
 
 
СЕРГЕЙ ТИМШИН
 
Гармонии 
 
 
    Драгоценной моей учительнице
    Полине Филимоновне Слободян
     с низким поклоном…
    
 
Полина Филимоновна, Вы живы ли, голубушка?
Полина Филимоновна, мне только бы успеть 
Сквозь годы-расстояния и жизни измерения
Вас сном воспоминания чудесным обогреть!
 
Полина Филимоновна, серебряная, добрая, 
Расплывчаты гармонии в глубинах бытия.
И Вы теперь, наверное, нас всех не различаете,
Учительница первая любимая моя. 
 
Но дети умноглазые пытливей и объемнее
Вбирают жизни азбуку ростками чистых душ,
Они молочной кожицей тепло земное трогают,
И солнце им размножено в зеркальных ликах луж.
 
… Я вижу школу бывшую напротив клуба сельского, 
Над шиферною крышею взметнулись тополя.
И в окнах класса нашего - в сиренях да акациях -
Апрельская, манящая, пахучая земля.
 
Здесь стены густо белены извёсткою предательской,
Здесь настрого не велено карябать и ломать!
Но парты деревянные исчерканы, изрезаны,
И рожицы желанные малюются в тетрадь.
 
Вы входите серьёзная с журналом и указкою,
Смолкают гвалт и ёрзанье, мы встали по местам
И хором убедительным ответствуем Вам: «Здрав-ствуй-те!»,
«Садитесь», - говорите Вы, улыбчивая, нам.
 
Ах, дни цветенья вешнего с уроками тягучими!
Ах, громкая и нежная звонка ручного трель!
Галчатами кричащими (лишь класс Вы покидаете) 
На улицу слепящую мы мчимся – кто быстрей…
 
Но были дни простудные, холодные и серые,
Сырели стёкла мутные, топилась печь в стене,
И слушали, взрослея, мы рассказы Ваши тихие – 
О Родине, о времени, о прОклятой войне…
 
Полина Филимоновна, вечерняя, далёкая,
Задумчивым исполнена тревожная душа,
И памяти прозрения, и строчки запоздалые,
Ложатся неразмеренно под бег карандаша...
 
Смотрю на фотокарточку от срока пожелтевшую,
Там девочки и мальчики – косички да вихры!
В их тёплом окружении Вы молоды по-прежнему!
В том замершем мгновении Вам – минус двадцать три…
 
Не знаю я, не ведаю, Полина Филимоновна, 
Как жили мы под веяньем событий и времён,
В кого и где мы выросли… Но жизни измерения
Из прошлого мне вынесли пришкольный небосклон.
 
Промчались вёсны чудные… И дети умноглазые, 
Росточки наши трудные, нас - тех - переросли,
Теперь они, пытливые, к большому небу тянутся – 
Весёлые, строптивые правители земли.
 
Полина Филимоновна, Вы здравствуйте, пожалуйста,
Незыблемы гармонии в теченье бытия!
И, вечная, простите мне за голову склонённую
Пред Вами – удивительной! - голубушка моя...
 
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Первой учительнице
 
 
Приходит ночь и страшно клонит спать,
Но не до сна, и в свете лампы зыбком
Берёшь опять ты школьную тетрадь
И молча правишь глупые ошибки.
 
А там в ночи родные сорванцы
Уж спят давно, сопят и видят сказки.
Пройдут года, и бывшие юнцы
Умчатся в жизнь и без твоей подсказки.
 
Как хорошо сейчас тебе в тепле!
Ты на окно бросаешь взгляд украдкой.
Рисует дождь линейки на стекле,
Такие ж, как у школьников в тетрадках.
 
Иной судьбы не хочешь ты желать,
И видя в ней своё предназначенье:
Листать тетради, по ночам не спать,
Ты даришь свет под именем «ученье».
 
А осень шлёт тебе большой привет,
Дождём и ветром в сумерках играя.
Настала ночь – в окне не гаснет свет,
Ведь там «колдует» женщина седая.
 
 
 
 
ГЕННАДИЙ ОГОРЕЛЫШЕВ
 
Ко дню учителя       
                           
                                                                  Н.В.Белоусовой
 
В людском потоке праздничного дня
Седая женщина с осанкой молодой,
Слегка,  за локоть тронула меня
Полковник! Прогуляемся с тобой?
 
О Боже,как знаком мне этот взгляд
И голос не изменчивый с годами,
Что двоечник,меня ты видеть рад?
Смотри какой большой,уже с усами!
 
 
Беспечность детство, школьные года
В них ярко   память,будто  луч  рассвета,
Учительница первая моя
Через года,свело нас это лето!
 
Наталь Васильевна! Не уж-то это Вы?
Опомнившись, лицо в пунцовом цвете,
Да не смущайся ты Петров, тобой  горды
Не раз читали о тебе, в газете!
 
Упреком показался разговор  
Звездой Героя, больше не гордился,
Я был не прав,забыт был школьный двор
Жизнь захлестнула, в нем не появился!
 
Наталь Васильевна! Смотрю в глаза,
А в горле ком,слезою прокатился,
Учительница первая моя
Встав на колено, я ей поклонился!
 
 
 
ДЕНЬ СЕМЬИ, ЛЮБВИ И ВЕРНОСТИ
 
СЕНЧИХИН МИХАИЛ
 
БЕЗДОННОГО НЕБА ГЛАЗА
 
   Прощанье с любимой... Свистка позывной.
   Растаял последний гудок.
   И поезд отправился в ад фронтовой,
   Оставив в тревоге восток.
 
   Прощанье прервал офицера приказ.
   Ночь... Утра тревожный туман.
   Но взор голубых опечаленных глаз
   На запад смотрел. Там - Иван.
 
   Солдат молодой загрустил у дверей,
   Порой набегала слеза,
   Когда вспоминал он любимой своей
   Бездонного неба глаза.
 
   Ужасные сводки вещал Левитан –
   Сдавая свои города,
   К Москве отступали войска тут и там –
   Давила фашистов орда.
 
   Пошла череда похоронок потом.
   И вдовы рыдали навзрыд.
   И голос услышала, дышащий злом:
   - И Ваня твой будет убит!
 
   Ах вдовий язык, ты порою не мил...
   Бояться его - суета.
   У дома - скамья, что Иван смастерил.
   Присел черный ворон туда.
 
   И ветер в ту ночь распахнул их окно,
   И может быть в том – ничего,
   Но фото его со стены сорвало,
   На нем раскололось стекло…
 
   Тревога и боль породили в ней стон.
   И к яру бежала она,
   Где запад, туда убежал эшелон.
   Душа тяжкой муки полна:
 
   -Храни его Боже от смерти и бед!
   Чтоб он на Берлин наступал!-
   Но гулкое эхо прислало в ответ
   Лишь слово короткое: "ПАЛ…"
 
   -Ты, лживое эхо, тебе веры нет! –
   (И гулко завыла сова)
   На девушку ивы плакучей в ответ
   Из злата опала листва.
 
   И черные тучи спустились к земле,
   Нависла на миг тишина.
   И звезды с Луною погасли во мгле.
   Стихия была взбешена.
 
   И молнии вспышка разрезала тьму,
   И лес спящий в миг ослеплен.
   И грохот ужасный взорвал тишину,
   И ливень ломал ветви крон.
 
   И с запада ветер в лицо ей хлестал,
   И слезы текли, как ручьи.
   Но голос девичий был твердым, как сталь,
   И слышала буря в ночи:
 
   - Не шли ему, Боже, могильный венец,
   Безвременный, вечный приют.
   Пусть будет он жив, не познает свинец,
   Пусть пули его не берут.
   Любовь и молитва да станут стеной,
   Его защищая от раны любой!
 
   И вера с надеждой (души светлой клад!)
   Согрели девичию кровь,
   Иван шел к Берлину, не зная преград, -
   Господь сохранял, и Любовь!
 
   Победы - Салют! И Рейхстаг - за спиной,
   Мчит поезд Ивана домой.
   Сверкают награды. Вернулся герой.
   Его полустанок родной…
 
   Здесь Маша (И не было прожитых лет!),
   Что душу его сберегла.
   Любовь оказалась превыше примет,
   Сильнее стихии и зла.
 
   Безмерною радостью были полны,
   В них счастья искрилась слеза,
   Встречали, вернувшие мужа с войны,
   Бездонного неба глаза.
 
 
МАРИНА ТРОФИМОВА
 
Перед неизбежностью
 
Ветер осенний. Листва  и прохлада.
Вечер рассеянный ищет луну.
- Угомонись, посиди со мной рядом,
Знаешь, любил тебя в жизни одну.
 
Да погоди ты с борщом и котлетами.
Видишь, седины не спрятать уже.
Жил я тобою, как небо рассветами,
Ты словно песня уставшей душе.
 
Может быть, страшно тебе, моя милая:
Мало осталось – мы скоро уйдём…
 
Ставнями хлопала осень постылая,
Старость двоих заливала дождём.
 
- Первой уйду - так не быть мне вдовою, 
Горе не выжжет души,
Чёрным платком головы не покрою,
Если господь так решит.
 
Первой уйду – слёз не будет без края,
Камнем не стану, скорбя.
Нет, мне страшно, ведь я не узнаю,
Что значит жить без тебя.
 
Если судьба: обнимать твои ноженьки
И провожать на погост,
Лёгкой и светлою будет дороженька
В мир, где любовь – в полный рост.
 
Там будешь ты меня ждать, за созвездьями,
И не нужна станет жизнь.
Нет, мне не страшно.
Молю, чтоб быть вместе нам,
Чтоб наши души слились…
 
Тысячи звёзд по вселенной расселись –
Ночи протяжный мотив –
Двое влюблённых на чудо надеялись,
Вместе полвека прожив.
 
Дрогнула бровь и слеза покатилась – 
Плакать он так не привык –
Ту, чьё сердечко с его сердцем билось,
С нежностью обнял старик.
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
Сонет
 
Сосновый рай! Янтарная слеза.
Молитва уплывает в бесконечность…
Любимых глаз хмельная бирюза – 
Восторг и нежность, пламя и беспечность.
 
Так медленно теченье дальних сфер
И многогранно теплых дней сверканье!
Гранатово-сапфировый предел…
Где нет Времен, обид и расстоянья.
 
О, как к лицу тебе и грусть, и седина
Далекая – далекая страна…
Вдруг станет ближе. На игле сосновой
 
Лиловый отблеск. Древняя игра.
Прогрета солнцем старая кора –
Становится невидимой основой.
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Старческое, скрипучее…
 
Ну, что, мой милый старичок,
Опять хандришь, опять ты болен
И снова чем-то недоволен,
И куришь нервно табачок.
 
В сердцах ругаешь молодёжь,
Что, дескать, деда позабыли,
Почти неделю не звонили.
Видать, в умах один кутёж.
 
Зачем же хаять наугад?
Глядишь - и позвонят под вечер.
Ты сам не менее беспечен
Был много-много лет назад.
 
Свои поступки и дела
Ты не держал в порядке строгом.
Но мне таким ты послан богом,
И я такого приняла.
 
Отдавшись брачным парусам,
По жизни плыли. Путь был ярок,
Хотя в семье ты не подарок.
Ты это, впрочем, знаешь сам.
 
Тебе я верила без слов.
Храня семейный наш фарватер,
Терпела твой дурной характер.
Ну, что поделаешь - любовь!
 
И если б нам вернуть года,
И скинуть парочку недугов,
Мы б снова выбрали друг друга,
Чтоб не расстаться никогда.
 
Вершая жизни марафон,
Змеёй ползёт подлюка-старость.
Но нам с тобой любовь осталась.
Да, кстати, слышишь? - Телефон!
 
 
ЮРИЙ ИВАНОВ
 
ЛЮБИМЫМ ЖЕНЩИНАМ
 
О, женщина! Богиня! Мать!
Святой сосуд любви безбрежной.
Не пригубив, не распознать
Нектара сладость под одеждой…
Неиссякаемый родник –
Живой, целебный и бодрящий,
Что всех пленяет и роднит
Своей любовью настоящей.
О, женщина! Богиня! Мать!
Природный кладезь настроений.
Чтоб дар любви твоей познать –
Сколь надо взлётов и падений!
Неутолимое тепло –
Живое солнышко в оправе,
Что всех пригрело и спасло
На нашей грешной переправе.
Ты – вечность всех живых начал.
Ты даришь жизни плоть от плоти.
И чтобы мир не одичал –
Твоя душа всегда в работе.
 
 
АЛЕКСАНДР АНДРОНОВ
 
Вечерком
 
Август, к вечеру прохладно,
Пролетел Илья Пророк,
Окунаться не повадно
Коль в реке олений рог.
 
Тишина в краю сосновом,
За медовый горизонт
Солнце спрятаться готово,
Обещая крепкий сон.
 
Птички божьи замолчали,
Разлетелись на ночлег,
В темноте, да не в печали,
Добрый вечер, человек!
 
Звезд пока еще не видно,
На веранде мы вдвоем
И на вечер не обидно:
Мы вино сегодня пьем.
 
Ты да я да два бокала,
Мы с тобой и тишина.
Жизнь не слишком нас ласкала
И поила до пьяна,
 
Но сплелись пути-дороги,
Получилось - навсегда.
Снова вижу профиль строгий
Как в далекие года,
 
И тепло бежит по телу
От вина и этих глаз...
Над землей, пока несмело,
Тихо звездочка зажглась.
 
 
 
 
ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ (КОНКУРС О ПУТЕШЕСТВИЯХ И ПРИКЛЮЧЕНИЯХ)
 
СЕРГЕЙ ТИМШИН
 
Наша шхуна причалила к Африке…
 
То не черти в поднебесье месят
Дёготь ночи, что Творцом дана нам, 
То макаки утащили месяц -
Перепутали его с бананом.
И луну бы в полнолунье спёрли, 
Чтобы слопать вместо апельсина, 
Ведь из сумрачных галактик сорных 
Звёзды выдергать они не в силах! 
 
Ох, и стервы эти обезьяны!
Всё с ужимками, да волосаты, 
Что ни лидер - то не без изъяна, 
Что ни самка - то и голозада… 
Хорошо хоть до утра сокрыты 
В гуталиновую дрёму джунгли... 
Но - рубиновы и ядовиты – 
Скоро вызреют восхода угли!
 
Вот тогда дипломатично скалься, 
А не то ведь оплетут лианы -
Пусть не снимут с иноземца скальпа, 
Но поглотят, аки пеликаны.
Да не зарься на чужие пальмы 
Стройно-ствольные, как флагов древки, 
Где коричневые бродят парни,
Где кофейные гуляют девки.
 
Ох, и лаковы у девок бёдра, 
И налиты, что кокосы, перси!
Поневоле скосоглазишь морду
На туземные их пляски-песни. 
Барабанят виртуозы джембе* -
Светло-розово летят ладони…
Подари им свой последний джемпер 
И чехол от ноутбука «Sony».
 
Чтоб для джембе не сгубили зебру,
Ободрав с неё тельняшку-шкуру… 
Лишь не суйся сгоряча в их дебри 
И к закату поспешай на шхуну. 
Пусть Гвинейского залива солнце 
Окровавит капитанский мостик, 
И помчимся мы к родным японцам
Прочь от Берега Слоновой Кости!
 
*Джембе - западноафриканский барабан 
из кожи козы или зебры. На джембе играют руками.
 
 
 
ВЛАДИМИР БЕЗЛАДНОВ
 
КОНКУРСНАЯ РАБОТА 18
 
ЭКСПЕДИЦИЯ
 
Заполярье. Ночь. Непрерывный снег.
Сорок суток живем без солнца.
Спать да спать бы, казалось… однако – нет:
В изголовье сидит Бессонница.
 
Нависает из тьмы над моей головой
Узкоглазой огромной бабищей
И шипит в мое ухо: «Ну, что? Живой?», –
Растянув в ухмылке хлебалище.
 
Спит каюр Николай – коренной саам…
Спят собаки – ни воя, ни лая…
Я в спасительный сон провалился бы сам,
Да она надо мной камлает,
 
Беспокойные мысли тащит на свет
Превращая в шаманское варево.
Я молчу. Я запомнил саамов совет –
Никогда с ней не разговаривать.
 
Эту злобную ведьму из детских снов
Нужно попросту игнорировать.
Я молчу. Я пытаюсь считать слонов,
На насмешки не реагируя.
 
А она мне – ехидно: «Ну, что, рыбак,
За беспомощность списанный с сейнера?
Ты считай не слонов – ездовых собак,
Ты ж теперь – «Покоритель Севера»!
 
Чтоб в любой момент отойти ко сну,
Нужно здесь – в Заполярье родиться.
Или кто-то тебя за рукав тянул
В эту чертову экспедицию?».
 
Не желаю слушать кошмарную тень,
И глаза закрываю упрямо я,
Понимая, что даже в полярный день
Будет, в принципе, то же самое.
 
И давно бы, наверное, смылся домой,
Но успел полюбить – треклятую…
Ненавистную… сладостный ужас мой –
Параллель шестьдесят девятую.
 
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
***
В зеленые шкуры укроется мраморный грот.
В тяжелых туманах потеряны стрелы вождя.
И режет кинжальчиком маленький, дерзкий осот.
Но знаю, – однажды, ты выйдешь ко мне из дождя.
 
И будет сонет – словно роспись загадочных трав.
Я вздрогну от плача сандаловой, тонкой зурны.
Сквозь все Времена Смерть – Дракона поправ
Приходит Любовь, чтобы прахом не сделались мы.
 
И стройный жираф обретает свою новизну.
И Лунные блики дрожат, как листочки маслин.
Я знаю. 
Я видел твой остров.
Озера…
И даже страну.
Там, в древнем кувшинчике вечно чихающий джинн.
 
Там, в сахарном соке лиловых целебных цветов
Медовые пчелы, на службе Небесных Светил.
И в дикой агаве я видел священных коров.
А звезды мерцают – эльфийский, легчайший мифрил.
 
И прочные ткани, и хруст белоснежных страниц
Несут корабли по неведомым, грозным морям.
И в дымке серебряной перья лазоревых птиц -
Приносят Удачу поэтам и морякам.
 
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
 
На Восток
 
Облетели сакуры дня.
Жизнь и смерть, как один монолит.
На Восток гонит ветер коня.
Белый конь от натуги хрипит.
 
Десять воинов есть у меня.
И целебный зелёный нефрит.
На Восток гонит ветер коня.
Белый конь от натуги хрипит.
 
Ты придёшь, никого не кляня.
Скажешь:
- Сердце почти не болит.
На Восток гонит ветер коня.
Белый конь от натуги хрипит.
 
За собой в неизвестность маня,
Плач бамбуковой флейтой звенит.
На Восток гонит ветер коня.
Белый конь от натуги хрипит.
 
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
Ни просьбы от тебя, ни взгляда.
На тюбетеечке – тюльпан.
Зеленоглазая наяда.
Что наша жизнь?
Один обман?
 
Из перепёлочки похлебка.
Монисты звякнут как-нибудь.
И диковата, и неловка.
И пёс рычит:
- Давай, забудь!
 
Я на коне - за Тамерланом.
Ты в шёлке летних, жарких дней,
Под старым ветреным платаном
Взрастишь каштановых детей.
 
Твой первенец мне будет сниться.
Мои глаза. 
Мои ресницы.
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
Шелковый путь
***
Дикие голуби из Самарканда.
Снежные барсы, огненный знак.
Айва.
Виноградом увита веранда.
Да будет так!
 
Белые голуби - вестники мира.
Яблоки…
Розы…
Лепешки…
Хурма…
Летние волны седого эфира.
Пыль и фонтаны.
Жара.
Бухара.
 
Шелковый путь и мечети Ташкента.
Плов.
Крепкий чай.
И кумыс в пиале.
Солнце и детство –  в капле абсента 
Воспоминаний.
Картофель в золе.
 
Камень из Мекки.
Тысячи сказок.
Перри.
Ключи.
Цвет Небес.
Минарет.
Гомон.
Базар ярких трепетных красок.
И волшебство, как в тюльпане рассвет.
 
 
 
"Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ..."
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
 
 
Я вас любил, так искренне, так нежно,
Как дай вам Бог, любимой быть другим.
Пушкин
 
***
Холодный вечер занавесил стекла,
Я ждал вас, но вы снова не пришли.
Давно Луна продрогшая промокла…
Не прочитали…и письмо сожгли.
 
Я вам писал и кровью, и слезами.
Я ждал всю вечность, и не помнил зла.
Но вы считали кошек между нами,
И говорили:
- Жизнь – одна зола.
 
Я вам звонил капелью!
Бил Набатом!
Я расстрелял свои сомненья, грусть.
Был генералом и простым солдатом.
Но вы сказали:
- Больше не вернусь.
 
Я постелил вам под ноги столетья.
Призвал полеты белых колесниц.
Но вы свои считали междометья.
И не смотрели вверх.
Смотрели вниз.
 
Я вас любил светло и безнадежно.
За каждый вздох – я жизнями платил.
«Я вас любил, так искренне, так нежно,
Как дай вам Бог, любимой быть другим».
 
 
 
РЕНАТА
 
 
 
Во глубину сибирских руд   (с)
Судьбы моей был перст указан.
Сама себе – свой главный суд
В поступках, мыслях и проказах.
 
Признаюсь Вам, душа ждала
Любви, надежды, тихой славы.   (с)
Смягчалась строгости скала:
Прозренья прорастали травы.
 
Щемящий трепет дивных слов
Я думал, сердце позабыло…   (с)
В любимом томике стихов
Отраду сердце находило.
 
Испит поэзии нектар,
В крови горит огонь желанья   (с)
Пустить во благо Божий дар,
Внеся свой голос в хор познанья.
 
Не скрою, в час ночной звезды
Порой покоя сердце просит:   (с)
Столь много в жизни  лебеды
Средь роз… Увы, ее не косят…
 
Не дай мне Бог сойти с ума   (с)
От постоянных испытаний,
От слёз, что пролила сама,
От неожиданных желаний…
 
С своей пылающей душой
Жить не дано в уединенье…
Мне с детства мир открыт большой:
Я помню чудное мгновенье,   (с)
 
Когда передо мной Поэт – 
Мой первый друг, мой друг бесценный, -    (с)
Зажёг свой незабвенный свет
Определив мой путь мгновенно…
 
И  вторю Тютчеву я вновь,
И было так, и снова будет:
«Тебя ж, как первую любовь,
России сердце не забудет!..»   (с)
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
КОНКУРСНАЯ РАБОТА 34
 
Идалия
 
 
У Идалии* волосы цвета огня,
А глаза – изумрудов кристаллы.
Красотою поспорит с богиней она,
Но язык – ядовитее жала.
 
Что вокруг бесновался интриг котильон,
Ей, зачинщице, то безразлично.
Ведь у ног у неё петербуржский бомонд
Расстилался, поправ все приличья.
 
От поклонников страстных отбоя уж нет.
Только этот, «арап» кучерявый,
Некрасивый, как бес, но великий поэт,
Не поддался пленительным чарам.
 
Оставалось досадливо губы кусать:
«Что ж, поэтишка, месть будет злою.
Только знаешь в альбом эпиграммы писать
Да гордиться своею женою.
 
Проучить и её тоже жаждую я.
Будет вам, господа, не до смеха.
Хоть кузиной приходится, знаю, родня,
Только мести родство не помеха.
 
Говорят, что затмила меня красотой,
Что её безупречны манеры:
И мила, и добра – просто ангел святой.
От меня к ней бегут кавалеры.
 
Попрошу я дружка – он мне предан во всём,
Как и я – ловелас и повеса,
И к тому ж в Натали безнадёжно влюблён.
Так устрою ей встречу с Дантесом.
 
Об интимном свиданьи узнают вокруг.
Уж об этом-то я позабочусь.
Опозорены будут она и супруг.
Разве шутка  - поэт-рогоносец!»
 
Натали невдомёк, что за странный сюжет,
Для чего нужно ехать к подружке?
Но пришла, раз звала, - а хозяйки-то нет.
Нет и мысли о подлой ловушке.
 
Не могла заподозрить кузину во лжи,
Не коснулась и сердца тревога,
Что супругу осталось два месяца жить,
Что Дантес был уже у порога.
 
*Идалии Полетике отводят весьма неблаговидную и роковую роль в знаменитой интриге, финалом которой стала дуэль А. С. Пушкина и Дантеса на Чёрной речке. Более того, есть мнение, что именно она стала автором этой интриги (к слову, в высшем свете у неё было весьма заслуженное прозвище «Мадам Интрига»).
 
 
МИХАИЛ КУЛЬКОВ
 
Касыда Фонтана Слёз
_____________"Фонтан любви фонтан живой!"
_________________А.С. Пушкин "Фонтану Бахчисарайского дворца"
 
 
 
Мне ли вспомнить, скажите, дано времена хана Крыма-Гирея?
Мысли скачут, слова, как вино, только мысли намного быстрее.
 
Я прикрою глаза и слова вспоминаю фонтана Омера…
Как давно… с плеч летит голова: злые думы, вы сабли острее:
 
Те, кто ниже колёсной чеки, пополняли ряды обречённых!
Род угаснет началом реки, чёрный парус страданья на рее.
 
Разве сердце твоё промолчит? Если камень оно – отзовётся!
Звук обвала в горах до Керчи… Это сердце кричит! Поскорее!
 
Торопись, подтянись караван! Здесь разбойников бродит немало,
Но и сталь их сердец не тюрьма – звуки стали сердца разогрели.
 
Но ни звука от чёрных сердец, ни глоточка печальной надежды.
В сердце ком – ком от шерсти овец, нет ни звука, нет капли капели.
 
Там где хан проходил лишь разор, ветер пепел разносит по степи.
Нет в степи деревца, чёрен взор, словно след от бича в чистом теле.
 
Но старел Крым-Гирей и старел чёрный дух из бездушного сердца…
Евнух в ноги упал: «Крым-Гирей, мы девицу нашли еле-еле!
 
Нет другой в целом свете такой, кроткий ангел она, тоньше лани,
Кожа, будто рассвет над рекой, украшение ханской постели!
 
Водопадом полночной струи по шелкам нежат волосы плечи,
Как поэма слуги Низами, чёрной вязью в бумажной метели.»
 
Но не выпало хану обнять. Как цветок засыхает в неволе,
Деляре в лихорадке огня уходила… ушла в мир, где тени.
 
И узнал хан, что сердце болит и страдает и мечется искрой:
Тени… Тени сгоревшей любви на осколках его вожделений!
 
«Есть ваятель Омер, о мой хан…», - зашептали уста царедворца…
Речь чужая – плакучий бархан засыпала огонь на поленьях…
 
Мастер низко склонясь, перед ханом о любви слушал дивные речи…
И заплакал неплакавший камень, и слеза прорвалась на колени.
 
 
АЙК ЛАЛУНЦ
 
ПАМЯТНИК В АДДИС-АБЕБЕ
 
Африканским  зноем  пышет небо,
Но…  потряс другой совсем момент –
Посреди  красот  Аддис-Абебы
Бронзовый  вознёсся  монумент.
 
Голова в  привычном развороте,
Кудри разметались на ветру,
Воротник  «апаш»  по давней моде…
(Вот те крест – нисколько не совру!)
 
Пламенеют  розы у подножья …
Мы  представить даже не могли,
Что  таким родным повеять может
Здесь,  от нашей родины вдали,
 
Он предстал   пред восхищённым   взором          
Бронзовый,  всамделишный,  родной.
– Вот те раз! – мы выдохнули хором, –
Это ж он,  ни кто-нибудь иной!                                                                                          
 
В тот же миг мальчишка-арапчонок 
Заявил уверенно в ответ:
– Здесь известно каждому с пелёнок
Это Саша Пушкин – наш поэт!
 
Пушкин – наш…  на сердце потеплело,
Радостно (хоть это и наив),
Что  его вот  так  легко и смело
Записала  Африка  в  свои.
 
 
МИХАИЛ КУЛЬКОВ
 
Как карта ляжет
 
А как бы ни легла, плати гадалке:
Проклятием, монетой, поцелуем…
Превознесён судьбой иль атакуем
Вещунья не пребудет без “подарка”.
Корыстное по сути ремесло
Лишает сна, покоя… погадаю:
Колоду карт – рубашечную стаю
Натравливать на нужное число…
 
Как Пушкин, смерть угадывать в обличье
Кавалергарда… Призрачной блондинке –
Червонной даме траур с поединка…
Пора тревоги счесть и обналичить!
Не чеки в ход идут, не векселя
За карты платят звонкою монетой,
Но исключенье сделано поэтам:
Кровавый спрос, а денег – ни рубля.
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
 
Царевна лебедь
 
*** 
Все перепутала нарочно, 
И где-то у прибрежных скал, 
Она беспечно и досрочно 
Растит подснежников портал.
 
Хоть взор ее острее стали, 
И в Небесах прекрасней нет, 
Ей надоели все печали, 
Холодный, одинокий свет.
 
В водовороте туч прозрачных, 
В хрустальном блеске дальних сфер, 
Среди пророчеств темно-мрачных, 
О ней вздыхает Люцифер. 
 
В неверном свете ткут снежинки 
Над миром полог ледяной. 
Молочно-белые кувшинки, 
Льют аромат любви земной.
 
В нее поверить невозможно, 
Но детские, тревожа сны - 
Она сияет непреложно 
В чалме красавицы Луны.
 
 
СЕРГЕЙ ТИМШИН
 
ЗАЖДАЛИСЬ…
 
«Больше поэтов хороших и разных» 
                                В. Маяковский
 
О, сколько стихов прекрасных
В поэзии нашей есть! 
Поэтов - хороших, разных - 
В России не перечесть! 
 
И в каждом - талант от Бога!
Но в бурном теченье лет 
Хороших поэтов много,
А Пушкину равных нет...
 
 
АЛЕКСАНДР АНДРОНОВ
 
На день рождения Пушкина.
 
На день рожденья Пушкина
Лезгинку на Арбате
За выпивку с закускою
Играют наши братья.
 
Под песнями нездешними
Крутых народов братских
Мы ходим обалдевшими
Вдоль двориков арбатских.
 
Российского исконного
Становится все меньше
Общины беспардонные
Уклад, одежды женщин.
 
Хватило бы терпения...
И подзабылось где-то
Что нынче день рождения
Великого поэта.
 
Давно, с лохматой древности
Они в России были
В богатстве или бедности
Мы их боготворили.
 
И был один, особенный
Таких уже не будет
Он наше достояние -
Россия не забудет.
 
Но часто получается
Что валит жизнь проблемы
И в спешке забываются 
Онегинские темы.
 
Дуэлью честь спасенная
Не снится офицерам
А барышни влюбленные
Не пишут кавалерам. 
 
И с миною пристойною
Играют под сурдинку
Соседи с юга знойного
Семь-сорок иль лезгинку.
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
 
Я вас любил, так искренне, так нежно,
Как дай вам Бог, любимой быть другим.
Пушкин
 
***
Холодный вечер занавесил стекла,
Я ждал вас, но вы снова не пришли.
Давно Луна продрогшая промокла…
Не прочитали…и письмо сожгли.
 
Я вам писал и кровью, и слезами.
Я ждал всю вечность, и не помнил зла.
Но вы считали кошек между нами,
И говорили:
- Жизнь – одна зола.
 
Я вам звонил капелью!
Бил Набатом!
Я расстрелял свои сомненья, грусть.
Был генералом и простым солдатом.
Но вы сказали:
- Больше не вернусь.
 
Я постелил вам под ноги столетья.
Призвал полеты белых колесниц.
Но вы свои считали междометья.
И не смотрели вверх.
Смотрели вниз.
 
Я вас любил светло и безнадежно.
За каждый вздох – я жизнями платил.
«Я вас любил, так искренне, так нежно,
Как дай вам Бог, любимой быть другим».
 
 
 
 
ПОЭТИЧЕСКИЙ ДЖАЗ: "Я ПОМНЮ ЧУДНОЕ МГНОВЕНЬЕ..."
 
СЕРГЕЙ ПЯСЕЦКИЙ
 
Твой образ зримый и прекрасный
Меня навеки покорил.
Я не забуду взор твой ясный.
Как кроток он и сердцу мил.
 
Но ты исчезла... Стихли звуки
Сопровождения весны.
Терзали разум страсти муки
Под сенью Солнца и Луны.
 
Врачует время быстро раны:
На задний план ушёл порыв,
Черты похитили туманы,
Твой образ трепетный закрыв.
 
Без потрясений и волнений
Жизнь одинокую влача,
Не вспоминал я тех мгновений:
Прошёл недуг и без врача.
 
Но сердца стук - он гулок снова:
Ты предо мной возникла вдруг.
И вновь я в роли птицелова.
Терзает разум вновь недуг.
 
О, радость, бей же в барабаны!
Звучи мелодия любви!
Стремглав рассеялись туманы.
Восторг - в бушующей крови!
 
 
 
АЛЕКСАНДР МЯГКОВ
 
 Я СТАЛ ВСЕЛЕННОЙ...
 
Я был нетрезв,в уныньи жалок,
Бродил как тень,теряя дни.
На небе,сотней зажигалок,
Сливались в хаос звёзд огни...
 
На сцене шут!Сомнений мало!
В миру обычное Ничто...
Всего лишь пошлый зазывала
У входа в Бездны шапито...
 
Бесцельный фарс и прозябанье
Легли колодой карт на стол.
И скуки в окна завыванье-
Всего лишь лучшее из зол...
 
Бокал вина и дым табачный,
Раскосый взгляд порочных дев...
И каждый опыт-неудачный!
И я спивался,охладев...
 
...И вдруг почувствовал,что рядом
Забилось сердце,в унисон!
Прикосновеньем,нежным взглядом
Спасён я был и унесён
 
От той страны,где знал забвенье...
И от любви навек больной,
Я стал Вселенной,за мгновенье,
В которой всё-тебе одной!
 
 
 
ГИМН ЖЕНЩИНЕ-2015
 
ВЛАДИМИР МУСАТОВ
 
Брызги шампанского
 
Море вечернее тихо и ласково
Рядом плескалось во тьме у причала.
Танго далёкое «Брызги  шампанского»
Где-то с пластинок старинных звучало.
 
Шёпотом жарким, скользящими платьями
Воздух пьянила мелодия страсти,
В небе и в море над тёмными гладями
Звёзды мерцали у  танго во власти.
 
«Брызги шампанского» - звёздное кружево
На небосклоне, как шляпа, покатом,
Знаешь, серебряным светом завьюжено
Наше объятие в танго закатном.
 
Кружит пластинка  свечой стеариновой
Где-то у моря под деревом манго,
Слышишь, любимая, это старинное
Наше с тобой аргентинское танго.
 
Пели бокалы с шампанским хрустальные,
Ты под моей прогибалась рукою
Гибкой, податливой девичьей талией,
Словно текла по ладони  рекою.
 
Песней навек в переводе с испанского
Жизнь нам казалась, где рядом звучало
Танго искрящее «Брызги шампанского»,
Танго любви без конца и начала.
 
И не страшны нам ни ружья, ни ружьеца,
Если пластинка с упрямством подранка
Всё ещё вертится, всё ещё кружится
В сладком огне аргентинского танго.
 
 
ВЛАДИМИР БЕЗЛАДНОВ
 
ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ АКТРИСЕ
 
         Светлой памяти П. И. Молчановой-Муриной.
 
Белый крест под голубым небом,
Стопка водки да ломоть хлеба…
Не расплакаться сейчас мне бы:
Сколько ж лет уже я здесь не был?!..
 
Двадцать?.. Нет!.. пожалуй, все тридцать: 
Время больше не течет – мчится!
Город, улицы, дома, лица – 
Все чужое!.. и нельзя влиться
 
В ритм сегодняшней – чужой жизни.
Неизменны только: хлеб житный,
Чернозем – под сапогом – жирный,
Да снующая в траве живность.
 
Врут, что время нашу боль лечит!
Помню всё: церковный хор… свечи…
Суету… официоз… речи… –
Провожали мы тебя в Вечность…
 
Между нами – ровно полвека.
В жизни каждого – свои вехи:
Я мотаюсь по всему свету…
Ты сомкнула навсегда веки…
 
***
 
Я любил ходить к тебе в гости…
Не по праздникам, а так просто:
Коньячок в графине – грамм пО сто…
Величавая твоя поступь…
 
Белый твой, до синевы, локон…
Пожелтевшее письмо Блока…
Ты читаешь мне его строки
Так возвышенно… и так строго…
 
Гладью вышитый портрет в пяльцах…
С папиросою мундштук в пальцах,
Как у сыгранной тобой Вассы…
А в глазах – восторг того вальса,
 
Что звучал на выпускном… в Смольном…
О котором вспоминать больно:
Были волосы черней смоли…
Слезы счастья на щеках – солью…
 
Танцевал с тобою Он!.. – Гений!..
Остальные были так… – тени…
Исчезали, растворясь, стены,
Превращая бальный зал в сцену…
 
А потом – еще одна встреча:
Ты – актриса!.. Твой дебют!.. Вечер…
И прикрыть от жадных глаз нечем
Обнаженные твои плечи…
 
Закулисный пошлый трёп… – проза!..
А в гримёрке – на столе – розы!..
В кресле – Он, вошедший без спроса,
Так уверенно… и так просто…
 
Петербургский мелкий дождь… лужи…
Ветер мокрую листву кружит… 
В ресторане, при свечах, ужин…
Предвкушение любви… ужас…
 
Ночь… Извозчик… Стук копыт дробный…
Рядом – Он… и ничего, кроме… 
Твой подъезд… и, как удар грома –
Поцелуй руки… такой скромный!..
 
Вот и всё… А дальше – кровь… жертвы…
В душу – пушечных стволов жерла…
Покатился по земле жжёной
Революции слепой жёрнов…
 
Все надежды и мечты – прахом –
В грязь теплушек!.. в апогей страха!.. 
Да… дорог и мук твоих график
Был кошмарней, чем роман графа*.
 
Комиссар и генерал белый 
Домогались твоего тела…
Что там было – не мое дело:
Для меня ты – навсегда – Дева!
 
Эмиграция… (Париж… Прага…) –
Может быть, она была благом?.. 
Возвращение – оркестр… флаги…
«Черный ворон», и – этап в лагерь…
 
Север… лагерный театр… «зритель»…
Потом пахнущий чужой китель…
В Черноземье проездной литер…
И… потерянный навек Питер.
 
***
 
Здесь – в заштатном городке южном –
Ты дарила мне свою дружбу…
И всегда была такой нужной
В нашей общей – непростой – службе!..
 
Ты, и в старости, была юной!
Не умела распускать нюни:
Если – в Ригу, то – поход в дюны…
На шпагат?.. Так это – раз плюнуть!..
 
Презирала деньги… власть… вещи…
Материлась – мужиков хлеще,
Оставаясь, среди нас – грешных,
Самой чистою из всех женщин.
 
Ты поверила в меня – первой,
Но громила, в мой талант веря,
Режиссерские мои «перлы»
Так, что сыпались с меня перья.
 
Научила, знать себе цену.
Показала, как идти к цели…
Ты – одна была – Театр целый!..
Опустела без тебя сцена!
 
***
 
Вечереет. Небо лоб морщит.
Скоро дождь твою постель смочит.
Всё. До завтра!.. Больше нет мочи…
Мы еще поговорим… молча.
_____________________________________________________________
* Трилогия «красного графа» А.Н. Толстого «Хождение по мукам».
 
 
ВЛАДИМИР МУСАТОВ
 
Не уходи, любовь, не уходи
 
Не уходи, любовь, не уходи,
Ты в моём сердце, в каждом его стуке.
Не знаю я, как выживу один,
А выживу, как жить с тобой в разлуке?
 
Понять, что неизбежен твой уход,
Уму и сердцу так невыносимо:
Уйдёшь на шаг – качнётся небосвод,
А не вернёшься – рухнет в клубах дыма.
 
Я убегал, казалось, навсегда,
Не слушая тебя там, у порога,
А вот теперь прошу, как ты тогда,
Не уходи, останься, ради бога.
 
Нас поменяли в драме под конец,
Но ты, любовь, ни в чём не виновата:
Ведёшь влюблённых свято под венец,
А уходя, развенчиваешь свято.
 
И всё ж прошу, твой раб и господин,
Любовь моя, не обрекай на муки!
Не знаю я, как выживу один,
А выживу, как  жить с тобой в разлуке?
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Ода Женщине
 
 
Весна и ты – как мир, неразделимы,
И нет тандема краше и светлей.
Среди потока солнечных лучей
Твои лучи не менее любимы.
 
Как восхищают синяя безбрежность
И грёз весенних сладкая мечта –
Так греют нас любовь и красота,
И чувств твоих изысканная нежность.
 
Сама природа, искренне и властно,
Тебе вручила этот божий дар:
Избавить мир от злых жестоких чар
И сделать жизнь хоть чуточку прекрасней.
 
О, Женщина! Откинув все сомненья,
Свети и впредь над мраком суеты
И сей повсюду зёрна доброты,
И будь горда своим предназначеньем!
 
 
 
 
КОНКУРС, ПОСВЯЩЁННЫЙ 120-ЛЕТИЮ С.А.ЕСЕНИНА
 
БЕЛОГВАРДЕЕЦ
 
Родился день. Изменчивый, осенний.
В душе неизъяснимая печаль.
Мне отчего-то вспомнился Есенин.
Нам никогда не встретиться....А жаль!
А то зашли бы с ним в кабак московский,
И штоф Смирновской взяли на двоих.
И захмелев с вчерашнего, по-свойски
Вели бы речь о странностях своих
И так всю ночь,смеясь, а после - плача.
Ни чёрта и ни Бога не боясь,
Мы пили б водку. Как ещё иначе
Забыть что в мире существует грязь!
 
 
 
СЕРГЕЙ ПЯСЕЦКИЙ
 
Есенинский цветной дистих
 
Розовый
 
«Там, где омут розовых туманов»,
Где хвостом играет сом огромный,
Где засилье сосен-великанов,
Больше не живёт поэт нескромный.
Он не дышит воздухом оврагов.
Он не слышит трелей соловьиных.
Он не видит белоснежных "стягов",
Что "плывут" над нами в "водах синих".
Позабыл он чистые озёра,
Что местами, говорят, бездонны.
Ныне он с надменностью позёра
Посещает разные салоны.
Девочки вокруг порхают в стразах,
Без мозгов, но очень деловиты,
И бросаются, заметив, сразу
На "маститых" и "мастеровитых".
Только наш поэт не интересен
Этой стайке алчных насекомых:
Он не пишет ультрамодных песен
Для певцов по "ящику" знакомых.
Растеряв природные таланты,
Он "подсел" на деньги, побрякушки
Никогда Кремлёвские куранты
Не заменят правды от кукушки!
 
Синий
 
«Пусть порой мне шепчет синий ветер»,
Что забыл я сторонУ родную,
Что краюху чёрного на крекер
Променял, и жизнь веду шальную.
Я всё помню: лужу у колодца,
Шумное дыхание скотины,
Красный шар расплавленного солнца,
Рощу, что вбежала на равнину,
Пряный запах скошенного сена,
Дым из труб, идущий спозаранку,
И отца, пришедшего из плена,
Деда, развернувшего тальянку,
Бабушкину сладкую сметану,
Мамину цветастую косынку,
Плёс и земляничную поляну,
Молока парного полну крынку,
Соловья, что тренькал за овином,
И сверчка, что прятался за печкой,
Девочку, что звали Ангелиной,
И другую, что жила за речкой...
Больше не вернусь к тебе, родная
Сторона берёзового ситца.
Мне б хотелось, тихо догорая,
Из глубин твоих воды напиться.
 
 
 
ПОЭТИЧЕСКИЙ ДЖАЗ: "У ПОПА БЫЛА СОБАКА..."
 
АННА СВИРС
 
ПО-МАЯКОВСКИ  ПЛАМЕННО
Хроника  эта
                         в деталях
                                           скупа:
собака 
              любимой 
                                 была  у попа.
Но, видно, 
                     был поп
                                 скупердяем -
от жадности  стал
                                 невменяем.
Когда  та собака
                          стащила кусок,
убил ее поп,
                     непомерно жесток.
Я волком бы 
                    выгрыз 
                            людское зло,
а  жадность бы выгрыз
                                    тем паче.
Одним собакам
                      в любви
                                      повезло,
с другими -
                        случилось иначе.
Любить -
                  не палку собаке бросать,
сидючи 
                на скамейке.
А  принесёт -
                         "люблю" повторять,
гладя
            собачью шейку.
Любить -
                 позабыв свой голодный рот,
кусок
              в рот любимый пёсий
вложить,
                  не колеблясь!
Но поп тот был 
                              жмот -
двуличен 
                   в любовном вопросе...
Смотрите, товарищи,
                          правде в лоб
и мысли 
                 рожайте 
                                   глубокие:
не просто - 
                        собака,
не просто -
                         поп.
Религия - это
                         опиум!
 
 
ВЛАДИМИР МУСАТОВ
 
Не в мясе смысл
 
У попа собака «Ряса»
На цепи была,
Она ела много мяса
С барского стола.
 
Поп, бывало, шасть из мрака,
Бросит сала шмат:
- На! – кричит, и та собака 
Салу ставит мат.
 
- На убой, как видно, кормишь,
А ещё, брат, сед, -
Говорил попу знакомый
Добренький сосед.
 
Замечал я,  и подавно
Удивлённый гость,
Как  собака поедала
Сахарную кость.
 
На обед – баранью ляжку,
Утром – антрекот…
В шкуру лез бы, и внатяжку
Пёс не влез бы тот.
 
И однажды, съевши мяса 
Столько, что не сбыть,
По - большому этот «Ряса»
Вздумал тут сходить.
 
Прокряхтев, попу на диво, 
Сдох он в полчаса.
Врач сказал: «Непроходимость
Погубила пса».
 
Знать, не ведал в доме праздном
Поп, и до конца,
Что нельзя собакам разным
Много есть мясца.
 
Оттого сходить собака
Не смогла во мгле,
Что, не в мясе смысл, однако,
А в его  числе.
 
СЕРГЕЙ ПЯСЕЦКИЙ
 
Он был попом, она с хвостом была.
Любили мясо оба и конкретно.
Он обожал её, и все дела…
К нему до дрожи шёл посыл ответно.
Но от любви до ненависти к ней -
Шаг небольшой, каких-нибудь полметра.
Пропал кусок говядины из щей.
Повис вопрос: «Ты съела?» - безответно.
Сомнения возникли неспроста:
Довольна морда, что всегда заметно.
Лопату из сарая он достал
И «спел» за упокой, немноголетно,
И тем же инструментом закопал.
Насыпан холмик малый неприметно.
«Покоится здесь шавка», - написал, -
«Которую любил я беззаветно».
 
 
 
КОНКУРС СТИХОТВОРЕНИЙ О РОЖДЕСТВЕ
 
НЕЖНОЕ ЛЕТО
 
В наш мир пришел Христос
 
Отчаянно ждала своих чудес,
искала счастье и любовь повсюду,
но осознала вдруг - явилось чудо
в Том, Кто родился, чтоб взойти на крест.
Не радовали блеск и торжество,
подарки, огоньки, улыбки, письма -
обыденно, не понимая смысла,
друг друга поздравляли с Рождеством.
И собирались девушки гадать,
и пировали взрослые и дети.
Я в ночь ушла. И был красив и светел
небесный свод. Как в чистую тетрадь
ложились в сердце новые стихи,
спокойные возвышенные строки.
И Тот, Кто раньше был таким далеким,
стал мне родным и очень дорогим.
Казалось, пели ангелы. Неслось
послание надежды, славы, веры.
И открывалась мне любовь без меры,
благая весть: в наш мир пришел Христос!
 
 
 
АЛЬФА ЕЛЕНА КАЛИГАНОВА
 
Хочу увидеть сказки Рождества 
И волшебство его сюжетных линий 
На тонкой грани дружбы и родства 
Среди поэм и сказочных идиллий. 
 
Хочу привстать на кромочке судьбы 
И заглянуть за синие туманы… 
Где тянутся волшебные бобы… 
И облака свежайшей, легкой манны… 
 
Там, ранним утром, длинный караван 
Бредет за солнцем к золотым истокам… 
И миражей сиреневый обман 
Крадется мягко следом за пророком…
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Рождественское детское
 
 
За окошком – трескучая стужа,
Ветры в трубах протяжно поют.
Пусть лютует погода снаружи,
А у нас здесь – покой и уют.
 
Заходите – найдётся местечко,
Домик наш всех теплом одарит:
Жарко пышет поленьями печка, 
В мягком кресле бабуля сидит.
 
На крылечке остались салазки
И игрушкам пора под кровать.
Почитай нам, бабулечка, сказки,
День прошёл, мы устали играть.
 
Но и спать не хотим мы нисколько,
Не хотим пропустить торжество.
Пахнет хвоей, наряжена ёлка.
Все готовы встречать Рождество.
 
 
ДЯДЯ ВИТЯ
 
... "Возсия мирови свет разума, в нем бо
...  звездам служащии Звездою учахуся"...
 
 
Бунт  естества   по  сути  прост:
Не   переносит     плоть   узды, –
Держи в сочельник  строгий пост,
Дождись –  Рождественской  звезды!
 
В  чреде сует   лукавый  ум
В ответ на зло измыслит  зло ж –
Лишь  до поры   забавен  шум,
Лишь до Звезды в почёте ложь!
 
Волхвы - бродяги   всякий  раз
Брались постичь до глуби суть:
Ведомы  светом   в этот час –
От звёзд  к Яслям свершали путь.
 
Блистая   мудростью   веков,
Владея    правилом   игры, –
Мужи,     с  повадкой  стариков,
Малышке в хлев снесли Дары...
 
Да   что   в Юнце они нашли?–
таЯт      про-Образы   сердца:
Седые     странники     сочли
Своим  наставником –  Мальца!
 
Их скарб  в миру  с годами рос,
Их жизнь  катилась меж светил,
И  только   махонький   Христос
Их в миг Рожденья  просветил:
 
Ни   гордецов  земная  власть,
Ни   злато,   что  сбирал   сопя,
Ни чувств пленительная сласть
Нас   не  спасает     от  Себя …
 
Ужель в пороках столь тверды,
Во тьме блуждаем сколько лет –
Держись Рождественской звезды
И  воссияет     ПРАВДЫ  СВЕТ  !
 
 
 
НАШ НОВОГОДНИЙ ФЕЙЕРВЕРК
 
АЙК ЛАЛУНЦ
 
Предновогодние чудеса
 
Здесь  снегов  под  завязку,   весь парк в белоснежной вуали.
Утопают  в  снегу меховые мои торбаса.
Словно в дивную сказку  с тобой  мы случайно попали
И на каждом шагу  нам  встречаются  лишь  чудеса.
 
Подпирает  сосна индевелой лохматой  макушкой
Тёмно-синий,  хрустальный,  в  жемчужинах звёзд  небосвод,
К ней на ветку луна  примостилась сусальной игрушкой
Будто  там  изначально она,  в самом деле,  живёт
 
Тихо кружится снег, он такой первозданный и чистый,
Он чуть-чуть холодит жар моих пунцовеющих  щёк.
Это наш оберег,  это светлая музыка Листа,
Он парит и парит, и тихонько ложится у ног.
 
Вот ведь странность какая,   всё вкупе, всё вместе, всё  разом:
Снег  и звёзды,  и вечер, и сказка, и лёгкий  мороз,
И слетают, сияя,  снежинок искристые стразы
Как посланцы  извечные  дальних  таинственных звёзд.    
 
Воротимся домой мы подобьем  заснеженных  йети,
Захватив заодно   к  нам приставшего в парке  щенка.
И со всей остротой  ощутим,  что чудесней  на свете   
Не найти ничего,  чем   тепло  своего  очага.
 
И почувствовав дом,   примостится щенок  на колени
Как признание в том, что он встретил нас  в парке не зря.
На душе благодать,   как чудесны такие  мгновенья.
Погоди отрывать  предпоследний листок декабря.
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Оливье
 
В Новый год в любой семье
Делать будут Оливье.
Сей салат с названьем броским
Изобрёл француз московский.
 
Вызвал он ажиотаж
В ресторане «Эрмитаж».
А салат простой, как сказка:
Огурцы, лучок, колбаска,
 
Два яйца к колбаске той
И картофель отварной.
Аккуратно всё порезав,
Заправляем майонезом.
 
Этот простенький урок
У французов вызвал шок:
«Это ж явная подмена,
Вы не трогайте Люсьена.
 
Много лет тому назад
Был другим его салат:
Рябчик – он из кур семейки,
Дальше раковые шейки
 
И икорки паюса.
Так причём тут колбаса?
Жаль, рецепт француский сгинул,
Как Люсьен сей мир покинул.
 
Так что, граждане-месье,
Ваш салат – не Оливье.
Вариант такой закуски
Мы зовём: салат по-русски.»
 
 
АЙК ЛАЛУНЦ
 
Снежинки
 
Как получалось вот так виртуозно  у мамы
Выстричь снежинок ажурных тончайшую вязь?
Ножнички  двигались вправо, и влево,  и  прямо…
Вот уж действительно – с ними она родилась.
 
Ах,  рукотворное,  ах, несравненное чудо!
Вот одолеть бы мне  тонкий  волшебный  узор!                         
Я настригала такую снежинную груду –
Можно бы было усыпать крылечко и двор.
 
На протяжении предновогодней недели
Мы  вечерами их с мамою стригли не раз. 
Словно хотели добавить снежинок к метели,
Словно на снег у зимы получили заказ
 
Сказка царила  и чудо  витало повсюду, 
Ах, как мне  ёлку хотелось поставить  скорей!
Стригли снежинки мы с мамой…  И  я  не забуду
Детства далёкого  радостных праздничных дней.
 
Нынче опять за неделю до Нового года
Режу снежинки, как с мамой когда-то давно. 
Ножнички словно танцуют – легко и свободно,
Ими не плохо я действую, в общем-то...   но…
 
Режу снежинки, но нет ощущения чуда,
Словно бы чудо с собою она унесла.
Ясно теперь мне, что чудо с тобою покуда
Рядышком мама, и радость чиста и светла.
 
 
 
КОНКУРС О ДРУЖБЕ И ДРУЗЬЯХ
 
МИХАИЛ ЯСТРЕБОВ
 
Отпуск (Сане и Жанне)
 
Кто жил хотя бы день как гость желанный,
Тот за повтор немало бы отдал.
Я каждый вечер спать ложился пьяный,
Но утром от похмелья не страдал.
Укрыв меня до времени от лиха,
Моя судьба пустилась в мотовство.
В селенье под названием Бочиха
Я счастлив был, как редко до того.
 
Мне здесь из сердца вынули занозы.
Я здесь хотел остаться навсегда
И стать пушистой булавой рогоза
На кромке деревенского пруда.
Я забывал про шрамы и морщины
И обретал, не ведая потерь,
Был безмятежен, будто куст лещины,
Спокоен и ленив, как сытый зверь.
 
Покуда гибли глупые заботы,
Я воскресал в объятиях друзей.
В семье и в доме сохранилось что-то
Из древней эры киевских князей:
Не вера, не классические лица,
Не быт и речь, но лад и тишина…
Дышала печь, и пела половица.
Глядела с неба летняя луна.
 
Туман рождался. Серебрились кроны.
Спал ветер, не распахивая крыл.
Вершились изначальные законы,
Каких никто на свете не открыл.
Стояло время. Как в старинном сказе,
По сосняку стелился белый мох.
И пилигрим, набредший на оазис,
Молился, чтобы тот не пересох.
 
Все в нашем мире, сложном и суровом,
В руке судьбы трепещет на весу.
Но коль царит любовь под ветхим кровом,
Он не течет ни в морось, ни в грозу.
И всех, кто знает, что это такое,
Сюда влечет не лес и не грибы,
А сладкий дух уюта и покоя
В тепле немало видевшей избы.
 
 
ЕВГЕНИЯ ПАШИНА
 
ДРУЖБА
 
Я выбираю дружбу, не корысть,
Не выгоду с богатством, не расчёты.
Ответственность и веру, друга жизнь
Я выбираю и его заботы.
 
Друг не обманет и не подведёт,
Без критики умеет слушать друга,
С пути единственного друг не повернёт
И не утратит по дороге душу.
 
Друг не предаст, рассудит, всё поймёт,
Не отвернётся, не нарушит счастье,
Расчистит у судьбы водоворот,
Ему пространство доброты подвластно.
 
С ним можно быть доверчивым, простым,
Друг твёрд, настойчив, смел и бескорыстен.
Друг искренен и словом дорогим
Он извлекает откровенья истин.
 
Его за деньги, льготы не купить,
Ему всего милее честь и братство,
Уменье уважать друзей, любить.
Друг отвергает сытое богатство.
 
Друг выдержит, разделит друга боль.
Для друга расстоянье не преграда,
Его рука - где прячется мозоль -
На жизненном пути - моя награда.
 
 
ВЛАДИМИР БЕЗЛАДНОВ
 
СЕНТИМЕНТАЛЬНАЯ ПЕСНЯ
 
Дом опустевший хлопает ставнями.
Скоро снесут его – слишком уж стар…
Все мы становимся сентиментальными –
Все, кто от жизни немного устал.
 
Я возвращаюсь мыслями в прошлое
Сквозь бесконечность прожитых дней,
И вспоминается только хорошее:
Лица друзей вспоминаются мне,
 
Милые, добрые детские шалости,
Общая юность – твоя и моя…
Не пропадайте больше, пожалуйста!
Не пропадайте больше, друзья!
 
Жизнь разбросала нас в разные стороны,
Многие, знаю, в Вечность ушли…
Но мы общаемся – как это здорово! –
В общем пространстве общей Земли.
 
Может, вы в жизни что-то исправили?..
Может, слегка не поладили с ней?.. –
Кто-то – в Америке, кто-то – в Израиле,
Кто-то – в измученной нашей стране…
 
Мысли, сквозь время в детство летящие,
Спать не дают, за собою маня…
Я возвращаюсь к вам из настоящего.
Я возвращаюсь к вам. Ждите меня!
 
 
ЕВГЕНИЙ ГОРДЕЕВ
 
Другу моему Владимиру Белову
 
Скользя ногой
                          по краешку Земли,
И падая,
                и поднимаясь снова,
« Куда уплыли
                          наши корабли?»-
Спросил я как-то
                             Вовика Белова…
Где тот, 
             который 
                            так ждала Ассоль,
В заката цвет
                       окрасивший свой парус?!
И мне ответил
                          друг хороший мой:
- Довольствуйся, брат, тем,
                                               что нам осталось…
 
Да, нам уже
                     по шесть десятков лет,
И эта жизнь
                      нам вовсе
                                        не приснилась,
Нам скоро за неё
                           держать ответ,
И уповать
                  на Божескую милость,
Нам алый парус
                            иногда взмахнёт
Косым крылом
                            на дальнем
                                                горизонте,
Но душ полёт
                      внезапно не прервёт
Как уток лёт
                      невидимый охотник  …
 
Ещё так много
                         сделать предстоит,
Того, что упустили, не успели…
Ещё, порою,
                      по утрам 
                                      стоит
Слугой желанье
                             у твоей постели…
Подкручивая кончики
                                      усов,
На этот мир
                      с иронией взираешь…
Но дверь души
                           на кованый засов
По – прежнему
                          от многих
                                            запираешь…
 
Дружить на деле
                              и без лишних слов,
Готовым быть придти
                                      на помощь другу,
И помнить, словно
                                 первую любовь,
Тебе в беде
                     протянутую руку…
И не предать,
                        и, если надо, дать
По просьбе друга
                               до Москвы машину,
Плечо ему,
                    коль надо,
                                       подставлять,
И говорить в глаза лишь,
                                            а не в спину…
 
Ремарка «Три товарища» прочесть,
Патриции судьбу переживая…
Жить, как велели 
                               совесть нам 
                                                    и честь,
Судьбу кроя, а не
                               перешивая…
 
Не слушать ни политиков, ни жён…
Блаженным быть
                              от близости
                                                   к природе…
Кто этим даром
                            нынче наделён,
Тот будет счастлив
                                  при любой погоде…
 
Сегодня мы
                     за праздничным  столом,
Где ты, мой друг,
                               трясёшь седою гривой…
Сегодня за тебя мы, Вовка,
                                                пьём,
Чтобы ты был
                            здоровым и красивым,
Чтобы ещё лет сорок над Землёй
Твои звенели голос
                                  и гитара
И чтобы долго-долго нас с тобой
Не настигали
                             немощность и старость…
 
 
SERGO
 
"Я здесь живу"
 
В двух километрах от ДК...
На берегу ленивой речки...
Брикетом грея наш барак...
Коптили небо восемь печек...
 
Блестело лето солнцем ясным...
Шли годы, речку лопал ил...
Тогда был жив Аркашка Квасов...
Сейчас он спит в стране могил...
 
Подвал, пятиэтажки драной...
Олежку Квасова пригрел...
Он был своей опОзнан мамой... 
Эх, под гитару классно пел...
 
Антипов Лёшка был всех младше...
В индейском племени моём...
Он безвести пропал однажды...
Мне память сердце жжёт о нём...
 
Барак сгорел наполовину...
Наш адрес: Заводская - 5...
Я буду здесь, пока не сгину...
Я сказку не хочу терять...
 
Я и сейчас в миру Гвидона...
Где лебедь месяцем блестит...
Душе легко, неслышно стонов...
И сердце тоже не болит...
 
 
СЕРГЕЙ ПЯСЕЦКИЙ
 
ВЕРНАЯ ДРУЖБА (акро)
 
Вспоминаю наш двор, утонувший в кипеньи сирени.
Еле слышен в окне хрипловатый напев радиолы.
Разливного бидон, "Беломор" и подружек колени -
Настоящий наш мир без прекрас, без семьи и без школы.
А назавтра опять - те же лица и та же пластинка.
Ярко-красные губы, крепдешином качнуло бедро,
 
Дух совсем наотлёт - это вышла соседка-блондинка,
Растревожив инстинкты, обожгла чем-то жарким нутро.
Угасающий день зазвенел вдруг гитарной струною.
Жжёт окурок мне пальцы, но дворовый я слушаю блюз.
Боже, как хорошо вновь вернуться с "шизгарной" волною,
Атрибутно представив, в наш пацанский без фальши союз.
 
 
 
БЕЛОГВАРДЕЕЦ
 
Ушедшему лучшему другу
(Светлой памяти моего друга Андрея Трофимова)
 
Будто грудь мою вспороли.
Вместо сердца камень вшили.
И застыло море боли.
И глаза мои застыли.
И не радуют как прежде
Звёзды в небе зимней ночью.
В чёрной траурной одежде
Рву безумно вечность в клочья!
 
 
СЕРГЕЙ ТИМШИН
 
Убывая 
 
                     Друзьям, ушедшим в декабрях… 
 
Убываем… И дерзкий декабрьский ветер
Слюдяною слюной леденит стекло… 
Не могу, не хочу, не умею верить, 
Что из сердца выстуживает тепло!   
 
Что глаза застывают, как в доме окна, 
И рассвет не откроет им ставен-век…  
Что мгновения жизни даны на срок нам, 
Облетая, как поздние листья с верб.  
 
Убываем. И с каждым ушедшим другом
Сиротеем – из племени могикан… 
Но Земля продолжает полёт по кругу,    
Устремлённая  к новым своим векам.  
 
И звенят декабрей молодые ветры,  
Выдувая нам души - в мороз и тьму…  
И беззвучно безлистые плачут вербы,     
Провожая нас в звёздность – по одному...
 
 
ЛЮДМИЛА ДЕНИСОВА
 
Соперницы
 
 
„Соперница, неужто это ты?
О, сколько ж лет прошло! Ну, здравствуй, Нина.
Стареем мы, нет прежней красоты.
Такая вот печальная картина.
 
А помнишь, как блистали мы с тобой?
Тебя я, мягко скажем, не любила.
А как наш друг, он муж конечно твой?
Его тогда ты у меня отбила“.
 
„Да нет. Ты знаешь, как-то не срослось.
Расстались мы, уже давно в разлуке.
А ты как?“ „У меня всё хорошо:
Любимый муж, семья и вот уж внуки.
 
Давай мы скажем прошлому  прощай,
Забудем все обиды и невзгоды.
И завтра приходи ко мне на чай.
Мы вспомним нашей молодости годы“.
 
Что время лечит - тут не возразить,
Оно рубцует наших душ  недуги.
Нам с Ниной больше нечего делить,
Теперь мы – неразлучные подруги.
 
 
BORODA 67
 
Абонент недоступен... (памяти А. Шедова)
 
Абонент недоступен, находится где-то вне зоны...
Попытайтесь позднее знакомые цифры набрать
Он теперь уже там, где у жизни другие законы,
Но тому, что его не забыли, наверное, рад
 
И неважно, что голос ответит пустой и холодный
Сохраните на долгую память последнюю нить
В тех краях, где для связи совсем не нужны телефоны
Абонент обязательно чувствует - кто-то звонит.
 
 
 
 
КАК Я ПРОВЁЛ ЛЕТО
 
АЙК ЛАЛУНЦ
 
Мост над Вселенной
 
 
Мы проплывали под мостом в закатном свете.
Мы проплывали, а на нём стояли дети,
Стояли   и  смотрели  вслед, крича приветы.
В права свои без всяких смет вступало лето.
 
Скрывалось солнце за горой с зарею вместе.
И чистым эхом над рекой звенела песня.
Смеялись  дети  и с моста нам вслед махали,
А нас влекла вперёд река, манили дали.
 
Мы как единый организм вздымали весла,
А вечер-иллюзионист  рассыпал звёзды,
Был наш маршрут  совсем  простой,   обыкновенный,
Но мост висел  не над рекой – над  всей Вселенной.
 
Скользили дальше по реке катамараны
И становилось на душе  светло и странно.
И оставался там,  в  дали  вечерний  город
А мы без устали гребли,    легко  и  споро.
 
Дышала свежестью вода, ложились росы.
Вот так бы плыть нам  сквозь года,  и нет вопросов.
Вот так бы этот мир любить,  как дети эти,
Вот так, во всю шальную прыть,  а не по смете.
 
 
СЕРГЕЙ ТИМШИН
 
Я бежал от войны…
 
1.
Я бежал от войны, на рысях, как последняя сволочь, -
От экранов ТВ, от всемирных липучих сетей, 
От размноженных в СМИ ежечасных обзоров и сводок,
Где бомбят города, где стреляют из пушек в детей.
 
Я бежал от себя – от тоски и бессильного гнева; 
От диванных пружин, от скандальных измученных строк,
Чтоб, как в детстве святом, пить молочное крымское небо,
Что вскормило меня, подавая налитый сосок. 
 
2. 
Я сбежал - от всего! И с боспорских прибрежий с разбега
Головою влетал в золотисто-лазурный Азов,
И качала меня материнская тёплая нега,
И вещала волна мне мелодии новых стихов.  
 
Там свисали в ночах скороспелые звёздные гроздья,  
Там слияние губ я со смуглой хохлушкой вкушал,
Беззащитный от дум, что хлестали мне совесть, как розги,   
О славянской войне... И сжималась, саднила душа. 
 
3. 
…Я вернулся домой – не на поле кровавого боя,
А в притихший сентябрь (перед новой ли смертной грозой?),
Забывая, как сон, в новостные часы непокоя 
Киммерийскую даль и шуршащий азовский прибой…
 
 
Мягков Александр # 29 ноября 2015 в 16:42 +2
Какие же ВСЕ молодцы!Сейчас,когда в мире так неспокойно,жители Дома Стихов находят слова любви к людям и окружающей нас прекрасной природе!Перечитал всё с радостью за наших авторов!Ещё раз сделал вывод,что поэт-человек с огромным сердцем,неравнодушный и любящий! smile Спасибо Всем!!!
Администратор # 29 ноября 2015 в 17:20 +3
У нашего автора Дяди Вити в статусе очень хорошее четверостишие:
Разные бывают сказки,
Да подметит эрудит  ,  -
Зло примеривает маски,
Доброта же - победит !
Лучше сказать невозможно, на мой взгляд. Всем добра! smile
Слава # 18 декабря 2015 в 08:34 +1
Мастера и таланты. звезды нашего Дома, у таких людей сть чему учиться, Олег спасибо за подборку...
Администратор # 18 декабря 2015 в 09:05 +2
Слава, очень рад!