Цою-50! Чёрный ангел с гитарой белой…

21 июня 2012 - Сергей Тимшин

Чёрный ангел с гитарой белой… Воспоминание.

 

 

    
    
    Ранние крылья его были разбиты (или, может, сожжены, как у Икара о любимое им солнце?) на благодатном рассвете 15 августа 1990 года. В 28 лет…
    А в излёте весны того года мы с женой находились на очередной учебной сессии в Иркутске. В городе, переполненном ритмами песен Виктора Цоя (по крайней мере, так было в нашем студгородке, где голос певца звучал из всех окон домов и в самых потаённых уголках парка) как раз гастролировала легендарная рок-группа «Кино». В тот период она достигла пика своей невероятной популярности. О «Кино» говорили везде и все. И, конечно, в один из вечеров, а именно 28-го мая, мы, студенты-заочники, оказались небольшой группкой на Центральном стадионе, где проходил концерт питерских музыкантов.
    Стадион был заполнен наполовину, но так, что все нижние ряды – всяк стремился оказаться поближе к помосту-сцене, возведённой посреди футбольного поля, - забились до отказа. В основном – разновозрастной, пёстрой и возбуждённой молодёжью, к которой мы, как студенты-«заушники», перешагнувшие тридцатилетний рубеж, уже не могли себя причислять.
    Концертная программа началась, когда позднее прибайкальское солнце плавно скатилось с фиолетового небесного круга куда-то по ту сторону - за верхние трибуны стадиона. Сначала на помост вышла местная рок-группа с замысловатым названием «Принцип неопределённости». Зрители встретили её без воодушевления: все с нетерпением ожидали выхода «Кино» и её неизменного лидера Цоя. Поэтому своих земляков публика слушала снисходительно, аплодировала жидко, но зато, озябшая и скучающая, проводила с помоста бурно, поскольку, наконец-то, наступило время встречи с кумирами из северной столицы.
    И они появились - вдруг и сразу - из неприметной двери под боковым сектором. Впереди, освещённый прожекторными лучами, крестообразными в пересечении друг с другом, шёл Виктор. Весь он был – от обуви до аспидных волос – в чёрном. Невысокий, стройный, даже какой-то тоненький, хрупкий… В левой руке Цой держал гитару – ослепительно белую, сияющую в свете растянутых по траве юпитеров и от снопов света высотного освещения.
    Стадион стихийно взорвался, взревел, поднялся на дыбы. Певец вскинул вверх руку с гитарой, приветствуя сразу всех, и без чопорного поклона, скромно склонил голову на грудь. Музыканты взошли на помост - и зазвучали ритмы…
    Весь вечер Цой пел без фонограмм. Об этом было объявлено в микрофон и это не вызывало никаких сомнений. После каждой песни, наизусть подпеваемой стадионом, на поле устремлялись поклонники и поклонницы – с цветами, с рекламными плакатами группы, с открытками и блокнотами. Цепь милицейского кордона, облачённая в новенькую, недавно введённую униформу, и вооружённая внушительными резиновыми (или пластмассовыми?) дубинками не в силах была воспрепятствовать проскоку отдельных одержимых юнцов. Цой принимал цветы, клал их на помост или на траву, и наскоро давал счастливчикам автографы . А сплоховавшие стражи порядка суетливо отлавливали их и, довольно бесцеремонно, выдворяли за пределы поля. И концерт продолжался. И многобалльное напряжение штормового зрительского моря нарастало и нарастало…
     Вскоре сидеть на скамейках стало невозможно. Вокруг нас топали, прыгали, махали руками и одеждой в них, свистели, кричали и орали – до неистовства. И нам с супругой пришлось перебраться на верхние полупустые ряды, откуда стало даже лучше обозревать помост и самого певца - с бледным и одновременно желтоватым лицом, блестящим от кругового освещения и пота…
     Вот, пожалуй, и всё, что могу сказать о Цое и о том давнем концерте. После выступления продолжительностью в час с небольшим, группа «Кино» под протестующие вопли фанатов попрощалась со слушателями и направилась к прежней неприметной двери, уже заблаговременно охраняемой большой группой милиционеров. Теперь Виктор замыкал музыкантов. Перед исчезновением, он обернулся и снова взметнул в сумрак руку с белой птицей-гитарой…
    
     Нескоро выбрались мы из замкнутой чаши стадиона через единственно открытый главный вход, куда устремился весь поток народа. Время было уже позднее – двенадцатый час ночи. Редкие трамваи и автобусы брались приступом, и половину пути до студенческого городка мы прошли пешком, наперебой обсуждая выступление «Кино». И никто из нас не знал тогда, что видели и слышали Виктора Цоя «вживую» - в краткой, метеоритной жизни его земной - мы в первый и в последний раз…
     Теперь, через годы, я подсчитал: жить этому парню, оставившему на нашем рок-небосклоне неповторимый и неугасимый след, после того вечера оставалось всего восемьдесят дней. Ничтожно мало для ярчайше одарённого человека, только-только обретавшего творческую зрелость! Но, как оказалось, вполне достаточно, чтобы вместе со всем свершённым им, заполнить и все восемьдесят лет иной человеческой жизни!
     ...Может быть, слишком пристрастно стал относиться я к трагическим датам и срокам в судьбе любимых мною творцов. Но как не вспомнить, говоря о Цое, ещё одного ослепительного российского юношу, имя которому – Лермонтов! Ведь песнь его была оборвана тоже в роковом числе пятнадцать, только в июле, и в другом веке.
     Впрочем, всё это лишь совпадения, жаль, что до отчаянья трагические. Песни же, они хоть и забываются порой, но не умирают никогда! И жизнь неистребима. И роковые числа и даты в ней относительны. И даже сама смерть относительна. В том же, например, пятнадцатом дне, только месяца мая, родилась великая для меня женщина – моя мама.
     И ещё. Именно пятнадцатого августа, через три года после гибели Виктора Цоя, появился на свет мой сын…
    
    
     Памяти Виктора Цоя
    
    Чёрный ангел с гитарой белой,
    С нимбом чёрных, как смоль, волос -
    Помнишь, вечером онемелым
    Ровным голосом песню нёс?
    
    Чёрный ангел с гитарой белой
    В лучекрестье прожекторов
    Сотрясал стадиона тело
    Вихрем ритмов и правдой слов.
    
    Чёрный ангел с гитарой белой
    Был светящимся ликом юн.
    Молча небо над ним скорбело
    Под неистовый гик трибун…
    
    Чудный ангел с гитарой белой
    Смолк внезапно, разбив крыла…
    В небо синее песнь взлетела,
    В небе чёрном звезда взошла.
 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 453 просмотра

Поделиться с друзьями:

0 # 21 июня 2012 в 15:36 0
так приятно и тепло читать ваши воспоминания о Викторе... Я Цоя не знаю и родилась уже потом и редко слышала его песни...но мой отец жил и учился в эпоху Империи Солнца!

с уважением, читатель.
Сергей Тимшин # 21 июня 2012 в 16:43 0
Добрых прочтений, Лилия! Приятно слышать это от вашего поколения в Вашем лице. Удачи!