Правила жизни Евгения Евтушенко

12 апреля 2017 - Администратор
article97574.jpg

 1 апреля не стало Евгения Евтушенко. Сегодня мы предлагаем 10 отрывков из интервью поэта разных лет, которые можно объединить в некие правила жизни.

 

                  Читая стихи за кусок хлеба, я понял, чем должен заниматься в жизни

 

Меня с детства окружали стихи. Несмотря на то, что отец был геологом, он всю жизнь писал стихи. И привил мне эту любовь. Решение стать поэтом пришло неожиданно. Мы во время войны жили в Москве. Когда немцы подступали к столице, меня мама отправила в эвакуацию, в Сибирь. Я ехал на поезде четыре месяца, голодал.

Пришлось побираться. На станциях, за кусок хлеба приходилось читать стихи. И во время одной из остановок, какая-то женщина, услышав меня, расплакалась и отломила половину буханки хлеба. А когда прочел еще, она отломила половину от своей оставшейся половины, а те крохи, которые у нее остались, слизывала с ладони языком. Вот тогда я понял, чем я должен заниматься в жизни.

                              Меня научили исповедоваться за тех, кто сам стихов не пишет

 

– Много лет назад произошло событие, изменившее мою жизнь: в газете «Советский спорт» напечатали мое первое стихотворение. Мне на тот момент еще не исполнилось 16 лет, у меня даже не было паспорта.

Издательство находилось на Лубянской площади, и я туда принес свои стихи. Редактор внимательно их прочитал и сказал мне: «Стихи твои, мальчик, очень плохие! Ты сам когда-нибудь будешь смеяться над ними. Но ты очень способный, и я в тебя верю. Надо наполниться умом и пониманием, что поэзия — это не просто гантели, которыми мы сейчас играем. Стих — это исповедь. И ты должен сам исповедоваться перед другими и исповедоваться за тех людей, которые сами стихов не пишут — которые хотели бы высказаться, но не дал им Бог этот дар. А у тебя он есть. И для того чтобы понять, что эти стихи плохие, — надо их напечатать».

И их напечатали. Какой я восторг при этом испытал! Я скупил все газеты, которые мне попались, и дарил их всем прохожим! Стихи мои были действительно ужасно смешные. И как мне тогда сказал тот редактор, «все самое хорошее тебе только предстоит написать», так это и получилось.

                                                  Одеваюсь, как хочу, и люблю вкусно поесть

 

— Знаю, некоторых раздражает моя экстравагантная одежда, но я одеваюсь, как хочу. Я вырос в Сибири среди тюремных ватников и солдатского камуфляжа, поэтому люблю яркие цвета. Люблю вкусно поесть, сало люблю, но его мне нельзя — здоровье берегу.

Помню, в военные годы, когда из горячего был только пустой кипяток, у спекулянтов на вокзале съел такую замечательную картошечку под постным маслом с листьями капусты. Мне закричали: “Вор!” Я же ее без спроса взял. Но я не вор, у меня даже деньги были, просто когда увидел эту бульбу, не смог сдержаться. Я уже 24 года не курю. Люблю играть в пинг-понг, путешествовать, хотел бы на гитаре бренчать, но у меня слух плохой…

                                                            Мне нужны только две вещи: работа и любовь

 

— Все очень просто — я счастливый и любящий человек. Один американский писатель, фамилию его никак не могу вспомнить, как-то признался, что самое сложное в жизни — уметь любить. Дескать, многие живут и не знают, что такое любовь. Я тогда полюбопытствовал: «Что же это?» Он ответил: «Любовь — это священная лихорадка». Знаете, я с ним согласен.

На самом деле удержаться на уровне священной лихорадки может только сумасшедший. На смену ей приходит нежность, которую я называю разумной страстью. Именно эти чувства всегда были двигателями моего творчества. Жена говорит, что в жизни мне нужны только две вещи: работа и любовь. Лучше и не скажешь! Для меня важно, чтобы под рукой была бумага, где могу излагать свои мысли, а рядом женщина, которую обожаю. Моя любовь может изливаться и на другие вещи: не могу прожить без чтения книг, просмотра хорошего кино, походов в театр. Обожаю футбол! 

                                                                                                 СКАЗАТЬ В ЛИЦО

– Роберт (Рождественский – ред.) написал замечательные стихи перед самой смертью. Одно время он попал в лапы нашей нарождавшейся песенной попсы. Не всегда то, что он писал, было хорошо. Меня пытались с ним даже поссорить из-за этого.

Я ему написал очень личное письмо, в котором высказал все, что думаю о нем. Там не было ничего оскорбительного. Но если ты любишь человека и видишь, что его немного заносит, нужно сказать ему это в лицо. Так мы поступали, когда учились в Литературном институте. Мы проверяли друг друга знанием стихов поэтов, особенно запрещенных. Из моего письма Роберту раздули бог знает что.

К счастью, его младшая дочь Ксения сохранила его. Ему было тяжело это читать, но мы с ним не поссорились.

                                                Родина – это мы с вами, и мы должны отвечать за все

 

– Понимаете, родина – тоже живое существо. Оно состоит из женщин, детей, людей, которых мы встретили в жизни. Родина – это не набор политических лозунгов и фраз. Любовь к родине – это не любовь к политической системе. Это даже не любовь к природе (хотя природа тоже живое существо), но прежде всего это люди. У меня есть такие строчки о родине, я надеюсь, они будут очень важными для многих, я даже процитирую:

 

 

Не сотвори из родины кумира
Но и не рвись в ее поводыри.
Спасибо, что она тебя вскормила,
Но на коленях не благодари.
Она сама во многом виновата
И все мы вместе виноваты с ней
Обожествлять Россию пошловато
Но презирать ее еще пошлей.

Конечно, какой-нибудь лицемер скажет: “Как это можно: родина тоже во многом виновата?” Но родина – это ведь мы с вами! И мы должны за все отвечать, причем и за то, что было в прошлом, и за то, что сейчас. И только тогда у нас возникнет ответственно

                                         Я долго не мог прочитать стихи в православном храме

 

– Я читал стихи в храмах всех конфессий. Просто – всех. Даже один раз читал стихи на минарете в Турции, за что муллу сняли, как в 1962 году сняли редактора “Литературной газеты” Валерия Косолапова за публикацию моего “Бабьего Яра”.

Но прочитать стихи в православном храме мне долгое время не удавалось. Я даже обращался с этой просьбой к Патриарху Алексию II во время личной встречи. Я знал, что ему нравятся мои стихи, он часто ходил на мои выступления. Но он не согласился дать разрешение. Он, например, говорил, что в православном храме нет скамей для слушателей. Ничего, я читал в вашингтонском соборе, там все правительство американское стояло. Нет, говорил он, нет у нас такой традиции. Но вы же поете песнопения в храмах. Почему мои стихи нельзя прочитать? Мои стихи читают священники, даже цитируют на проповедях.

Проклятье века – это спешка, 
И человек, стирая пот, 
По жизни мечется, как пешка, 
Попав нечаянно в цейтнот. 
Поспешно пьют, поспешно любят, 
А после кается душа, 
Поспешно бьют, поспешно губят, 
А после каются спеша…

И все-таки я прочитал свои стихи в православном храме. Своим спасением и возрождением он во многом был обязан моей няне Нюре. Он находится в Тульской области, недалеко от Ясной Поляны, рядом с селом Тёплое.

Нюра там родилась и жила. Одно время она была няней в нашей семье в Москве. Тогда в Москве появилось много домработниц, девчонок из провинции. В годы войны она вернулась в Тёплое к своей больной сестре и фактически спасла там Свято-Иверский храм. Когда там были немцы, они держали в храме свои мотоциклы.

Когда вернулись наши, устроили там картофельное хранилище.

А Нюра прятала у себя церковные иконы, даже венчала мужчин и женщин, сохранивших православную веру, хотя ей никто не давал на это разрешение. Эту церковь народ так и называл “Нюрин храм”. И вот его настоятель отец Валентин, из раскулаченных, решил рискнуть и предложил мне прочитать стихи в храме моей няни, моей Арины Родионовны. Это было 24 мая. Мне показали пять потемневших икон, которые спасла моя няня. И свое выступление я начал со стихов о ней: “За полем за гречишным, мне и в Нью-Йорке слышном, на кладбище не пышном в прореженном леске крест свежий, не понурый над моей няней Нюрой стоит на глине бурой, не жалуясь Москве…”Митрополита и архимандрита на этой моей встрече не было, но они передали свое благословение.

                                        Неправильно, что меня трактуют только как политического поэта

 

– Это неправильно, что меня трактуют только как политического поэта. У меня издан большой том стихов о любви “Нет лет”. Мое первое стихотворение, благодаря которому я стал известен, – “Со мною вот что происходит”. Есть ли в России человек, который его не знает? Его переписывали от руки. А моя первая песня была тоже о любви, сейчас исполняется как народная, что является высшим комплиментом, – “Ах, кавалеров мне вполне хватает, но нет любви хорошей у меня”.

Но я мог бы издать и том стихов гражданских. Я не люблю слово “политические”. Все-таки “гражданские стихи” – звучит лучше. Настоящие гражданские стихи могут затрагивать политические темы, но они выше текущей политики, хотя могут быть основаны на текущих моментах. Я, например, очень счастлив, что запечатлел какие-то исторические моменты в своих стихах, и по ним, в общем-то, можно изучать историю.

                                                         Национальную идею ищите в классической литературе

 

— Плохо, если у людей нет идеалов. Но если даже хорошие идеи становятся идеологией, они превращаются в клетку, куда запираются человеческие души. Национальную идею нельзя искусственно «создавать» — она должна сама рождаться…

Чаще читайте классиков! В классической литературе, в русской и в украинской, и содержатся национальные идеи! Если молодые люди не будут знать обо всех наших трагедиях истории назубок, они будут невольно их повторять. Но идеализировать историю так же преступно, как и обплевывать ее. Не надо изобретать никаких новых «измов», а надо, чтобы в Украине и России было как можно больше порядочных людей.

                                                     Поэт должен пытаться изменить мир

 

– Поэт должен приходить в этот мир с верой в то, что он способен изменить его. Мне кажется, что любой человек должен испытывать это чувство, особенно в молодости. Если просматривать всю историю человечества, то окажется, что мы сохранили свою совесть только благодаря великому искусству.

Даже Библия – это, с одной стороны, религиозная книга, но, с другой стороны, – это поэтический текст. В литературной форме в ней высказан ряд произнесенных впервые мыслей. Первая поэзия в мире – это колыбельные песни наших матерей. Поэтому в искусстве всегда есть что-то близкое и родное, материнское.

Такое же отношение должно быть и у человечества к искусству, схожее с благодарностью детей к своим духовным родителям. А этого все-таки, на мой взгляд, сегодня не хватает. Люди стали ленивыми, избегают сложных вещей.

 

 

 По материалам сайта pravmir.ru

Поделиться с друзьями:

Айк Лалунц # 14 апреля 2017 в 04:43 +3
Одно только стихотворение "Армия" чего стоит!  Одно из самых лучших и проникновенных о войне.