10 февраля 1837 года не стало Александра Пушкина

31 января 2015 - Администратор
article79093.jpg

 Смерть Пушкина описали многие современники, но подробнее всех его друг, писатель Владимир Даль. 28 января 1837 года во второй половине дня Даль узнал о ранении Пушкина и поспешил к нему домой. "У Пушкина,- вспоминает он,- нашел я уже толпу в передней и в зале; страх ожидания пробегал по бледным лицам. Д[октор] Арендт и д[окто]р Спасский пожимали плечами. Я подошел к болящему, он подал мне руку, улыбнулся и сказал: "Плохо, брат!" Я приблизился к одру смерти и не отходил от него до конца страшных суток. В первый раз он сказал мне ты,- я отвечал ему также, и побратался с ним уже не для здешнего мира.

 
Пушкин заставил всех присутствующих сдружиться с смертью - так спокойно он ожидал ее, так твердо был уверен, что последний час его ударил. Плетнев говорил: "Глядя на Пушкина, я в первый раз не боюсь смерти". Больной положительно отвергал утешения наши и на слова мои: "Все мы надеемся, не отчаивайся и ты!" - отвечал: "Нет, мне здесь не житье; я умру да, видно, уже так надо". В ночи на 29 он повторял несколько раз подобное; спрашивал, например, который час? и на ответ мой снова спрашивал отрывисто и с расстановкою: "Долго ли мне так мучиться? пожалуйста, поскорее".
 
Почти всю ночь держал он меня за руку, почасту просил ложечку холодной воды, кусочек льду и всегда при этом управлялся своеручно - брал стакан сам с ближней полки, тер себе виски льдом, сам снимал и накладывал себе на живот припарки, и всегда еще приговаривая: "Вот и хорошо, и прекрасно!" Собственно, от боли страдал он, по словам его, не столько, как от чрезмерной тоски, что нужно приписать воспалению брюшной полости... "Ах, какая тоска' - восклицал он, когда припадок усиливался,- сердце изнывает!" Тогда просил он поднять его, поворотить или поправить подушку - и, не дав кончить того, останавливал обыкновенно словами: "Ну, так, так, хорошо: вот и прекрасно, и довольно, теперь очень хорошо!" Вообще был он, по крайней мере в обращении со мною, послушен и поводлив, как ребенок, делал все, о чем я его просил.
 
"Кто у жены моей?" - спросил он между прочим. Я отвечал: много людей принимают в тебе участие- зала и передняя полны. "Ну, спасибо, - отвечал он,- однако же поди, скажи жене, что все, слава Богу, легко; а то ей там, пожалуй, наговорят".
 
С утра пульс был крайне мал, слаб, чист,- но с полудня стал он подниматься, а к 6-му часу ударял 120 в минуту и стад полнее и тверже; в то же время начал показываться небольшой общий жар... Пульс сделался ровнее, реже и гораздо мягче; я ухватился, как утопленник, за соломинку и, обманув и себя и друзей, робким голосом возгласил надежду. Пушкин заметил, что я стал бодрее, взял меня за руку и сказал: "Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?" - "Мы за тебя надеемся еще, право, надеемся!" Он пожал мне руку и сказал: "Ну, спасибо". Но, по- видимому, он однажды только и обольстился моей надеждою; ни прежде, ни после этого он ей не верил; спрашивал нетерпеливо: "А скоро ли конец?" - и прибавлял еще: "Пожалуйста, поскорее!"
 
...В продолжение долгой, томительной ночи глядел я с душевным сокрушением на эту таинственную борьбу жизни и смерти,- и не мог отбиться от трех слов из "Онегина", трех страшных слов, которые неотвязчиво раздавались в ушах, в голове моей,- слова:
 
Ну, что ж? - убит!
О! сколько силы и красноречия в трех словах этих! Они стоят знаменитого шекспировского рокового вопроса "Быть или не быть". Ужас невольно обдавал меня с головы до ног,- я сидел, не смея дохнуть и думал: вот где надо изучать опытную мудрость, философию жизни; здесь, где душа рвется из тела, где живое, мыслящее совершает страшный переход в мертвое и безответное, чего не найдешь ни в толстых книгах, ни на кафедре!
 
Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно и на слова мои: "Терпеть надо, любезный друг, делать нечего; но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче",- он отвечал отрывисто: "Нет, не надо, жена услышит и смешно же это, чтобы этот вздор меня пересилил!" Он продолжал по-прежнему дышать часто и отрывисто, его тихий стон замолкал на время вовсе.
 
Пульс стал упадать и вскоре исчез вовсе, и руки начали стыть. Ударило два часа пополудни, 29 января - и в Пушкине осталось жизни только на три четверти часа. Бодрый дух все еще сохранял могущество свое; изредка только полудремота, забвенье на несколько секунд туманили мысли и душу. Тогда умирающий, несколько раз, подавал мне руку, сжимал и говорил: "Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, ну, пойдем".
 
Опамятовавшись, сказал он мне: "Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу по этим книгам и полкам высоко - и голова закружилась". Раза два присматривался он пристально на меня и спрашивал: "Кто это, ты?" - "Я, друг мой".- "Что это,- продолжал он,- я не мог тебя узнать". Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, протянув ее, сказал: "Ну, пойдем же, пожа- луйста, да вместе!" Я подошел к В. А. Жуковскому и гр[афу] Вельегорскому и сказал: отходит! Пушкин открыл глаза и попросил моченой морошки; когда ее принесли, то он сказал внятно: "Позовите жену, пусть она меня покормит". Наталия Николаевна опустилась на колени у изголовья умирающего, поднесла ему ложечку, другую - и приникла лицом к челу мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал: "Ну, ничего, слава Богу, все хорошо".
 
Друзья, ближние молча окружили изголовье отходящего; я, по просьбе его, взял его под мышки и приподнял повыше. Он вдруг будто проснулся, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось, и он тихо сказал: "Кончена жизнь!" Я не дослышал и спросил тихо: "Что кончено?" - "Жизнь кончена",-отвечал он внятно и положительно. "Тяжело дышать, давит",- были последние слова его. Всеместное спокойствие разлилось по всему телу; руки остыли по самые плечи, пальцы на ногах, ступни и колени также; отрывистое, частое дыхание изменялось более и более в медленное, тихое, протяжное; еще один слабый, едва заметный вздох - и пропасть необъятная, неизмеримая разделила живых от мертвого. Он скончался так тихо, что предстоящие не заметили смерти его".
 
 
 

Поделиться с друзьями:

olegstar # 2 февраля 2015 в 20:21 0
АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН- наше всё!...Акростих
====================================================
Арап Петра Великого
Легко прижился на Руси!
Его потомка смуглоликого
Каждый знает, кого ни спроси!
Солнце Поэзии русской,
Автор на долгие времена-
Нам он дал образцы речи устной.
Дал современный язык, чтоб страна
Россия вышла из средних веков!

Станет ли кто сейчас возражать,
Его жизни удел был таков-
Рискуя, всему народу рассказать
Главные события российской Истории!
Ему благодарны, что знаем Петра "виктории";
Единственный, он описал пугачёвский Бунт.
Великий русский Поэт- так его зовут,
И ещё: Пушкин- энциклопедия русской Жизни;
Чему удивляться- он Светоч нашей Отчизны!

Празднуем Годовщину славную,
Уносимся мыслями в глубину лет;
Школьникам надо знать главную
Книгу, лучше которой для нас нет-
И это "Евгений Онегин", поэма в стихах,
Научит жизни она, и внесёт ясность в умах!
,- (запятая строки отделяет)

Народы никогда не забывают
Александра Пушкина славное имя,
Шествует его Гений по жизни с ними!
Единственное, о чём мы всегда жалеем:

Ведь был короток его жизни путь-
Сколько б он ещё рассказал, узнать не сумеем;
Ёкнет сердце, тоска и боль сожмут грудь.
!- (знак восклицает, и стих завершает)

          6 Июня 2014 года


© Copyright: Старостин Олег, 2014
Свидетельство о публикации №114060605934
Администратор # 2 февраля 2015 в 22:17 0
Спасибо!
Анна Свирс # 6 февраля 2015 в 22:46 0

Евсей Моисеенко, "Памяти поэта".
Впервые увидев эту картину много лет назад, я была потрясена её страстной силой. Моисеенко сумел передать всю глубину только что свершившейся трагедии. Образ Никиты Козлова здесь главный. Словно сама Россия бережно несёт на натруженных руках великого своего сына. А в глазах этого простого крестьянина, по-отцовски держащего смертельно раненного поэта, столько боли и осознания непоправимости случившегося, что эта боль передаётся и нам. Я, десятки раз всматриваясь в это полотно, всегда думаю: невозможно представить себе Россию без Пушкина! И какой была бы русская литература, если бы в начале 19 века она не получила мощнейший эталон, урок, импульс под названием Александр Сергеевич Пушкин?!
Анна Свирс # 6 февраля 2015 в 23:11 0
ЛЕВ КРОШКИН , "ПРОЩАНИЕ С ПУШКИНЫМ".
Похороны поэта грозили перерасти в народные волнения, Величайший поэт России Александр Сергеевич Пушкин умер 10 февраля (29 января по старому стилю) 1837 года, в 2 часа 45 минут. Эпитет «Величайший» не был преувеличением уже при жизни поэта, и это доказывает, как Петербург прощался с ним.
«Это были действительно народные похороны. Все, что сколько-нибудь читает и мыслит в Петербурге, — все стеклось», — вспоминал житель столицы Никитенко. Народным похоронам Пушкина поспособствовал царь Николай I и его окружение.
Не допустить волнений
Жена поэта Наталья Николаевна Пушкина поначалу просила «пожаловать к отпеванию мужа в Исаакиевский собор, состоящий в Адмиралтействе 1-го числа февраля в 11 часов до полудня». Но неожиданно родственник Натальи Николаевны, граф Строганов, занимавшийся по ее просьбе похоронами, получил от настоятеля этого храма отказ. Священник, знавший хорошо семью Пушкина, а главное, всю историю с дуэлью Александра Сергеевича, принял решение, что это было самоубийством. А самоубийц в храмах, как известно, не отпевают.
Версию о самоубийстве Пушкина в то время разделяло много людей, знавших его. Так, барон Геккерн-старший писал барону Верстолку 11 февраля 1837 года (здесь и далее даты по старому стилю):
«Жоржу (Дантесу) не в чем себя упрекнуть; его противником был безумец, вызвавший его без всякого разумного повода; ему просто жизнь надоела, и он решился на самоубийство, избрав руку Жоржа орудием для своего переселения в другой мир».
Семья Пушкина в течение двух суток искала церковь, где можно будет отпеть Александра Сергеевича. Гроб с телом поэта простоял уже трое суток. Рядом с домом Пушкиных была небольшая Конюшенная церковь. Поэт Василий Жуковский, бывший одним из распорядителей похорон, писал: «О Конюшенной нельзя было и подумать, она придворная. На отпевание в ней надлежало получить особое позволение».
Тем не менее граф Строганов через Беккендорфа (начальника царской канцелярии и главного жандарма России) устроил прошение Николаю I. Неожиданно для многих царь дал согласие на отпевание камер-юнкера Пушкина в Конюшенной церкви. Таким образом, Николай I сделал так, чтобы отпевание поэта стало торжественным, государственным актом.
Одновременно царь распорядился Беккендорфу, чтобы тот не допустил массовых беспорядков во время отпевания Пушкина. За три дня, пока гроб с телом поэта стоял в его доме, с ним пришли попрощаться 32 тысячи человек.
Настроения в столице те дни были таковы, что русские могли устроить погром против иноземной элиты, которую они и считали главным виновником смерти Пушкина. Василий Жуковский вспоминал про эти настроения:
«Все население Петербурга, а в особенности чернь и мужичье, волнуясь, как в конвульсиях, страстно жаждало отомстить Дантесу. Никто от мала до велика не желал согласиться, что Дантес не был убийцей. Хотели расправиться даже с хирургами, которые лечили Пушкина, доказывая, что тут заговор и измена, что один иностранец ранил Пушкина, а другим иностранцам поручили его лечить».
Отпевание Пушкина прошло приватно — только для родных, близких и петербургской знати. Последним были разосланы приглашения, являвшиеся одновременно и пропуском в собор. Петербуржец Скалон вспоминал, что приглашения на похороны из-под полы продавались по 100 рублей серебром.
Беккендорф распорядился полиции сопровождать гроб с телом Пушкина от дома до церкви, окрестности наводнили агенты охранки в штатском. Жуковский писал: «В минуту выноса, на которую собралось не более десяти друзей Пушкина, жандармы наполнили ту горницу, где молились об умершем, нас оцепили, и мы под стражей проводили тело до церкви».
При отпевании присутствовали представители императорского двора, высшие чиновники, почти все иностранные послы, генералы, творческая интеллигенция, большинство академиков. В общем, попрощаться с Пушкиным пришла почти вся элита того общества.
После отпевания гроб с телом Пушкина спустили в так называемый заупокойный подвал церкви. Там он оставался три дня. 2 февраля по Петербургу прошел слух, что около церкви вечером должен собраться народ и идти оттуда «громить немцев». Поэтому Николай I распорядился срочно устроить на Конюшенной площади смотр кавалерии и пехоты — всего около 60 тысяч человек. Императрица Александра Федоровна записала в дневнике (по-немецки): «Итак, полки на площади. Тревога. Что будет?» Немногочисленные группы простых петербуржцев 2 и 3 февраля были разогнаны полицией и армией, были даже двое убитых, которые пытались сопротивляться.
Последнее пристанище
Задержка с похоронами Пушкина была связана с тем, что долго не могли найти место погребения. Как известно, в своем завещании Пушкин просил не хоронить его на петербургских кладбищах, называя их болотом.
Наконец, 3 февраля определились с местом захоронения. В 1836 году Пушкин похоронил свою мать, Надежду Осиповну в Святогорском монастыре, неподалеку от имения Михайловское. Тогда же он рядом приобрел место и для себя. Наталья Николаевна, несмотря на запрет Александра Сергеевича, хотела его похоронить в Санкт-Петербурге, но Беккендорф настоятельно рекомендовал все же это сделать там, где и хотел поэт. У Беккендорфа были свои резоны — он не желал, чтобы могила Пушкина в Петербурге превратилась в место поклонения недовольных того времени.
Насколько же получилось контрастным отпевание поэта и его похороны! Николай I поверил, что народная любовь к Пушкину может быстро обернуться ненавистью к высшему свету и лично царю, и постарался пресечь этот процесс на корню. Александр Тургенев писал: «3 февраля в полночь мы отправились в путь из Конюшенной церкви с телом Пушкина. Я был с почтальоном в кибитке позади тела; жандармский капитан впереди оного».
Скромная процессия с гробом Пушкина прибыла в Святые Горы вечером 5 февраля. Один из членов царской охранки доносил: «Чтобы избежать на похоронах манифестаций при выражении чувств, было предписано не допускать всякое особенное изъявление, всякую встречу, всякую церемонию, кроме того, что обыкновенно по нашему церковному обряду исполняется при погребении тела дворянина».
Ранним утром 6 февраля (еще затемно) Пушкин был погребен возле церкви в Святогорском монастыре. Словно нарочно, церемония была обставлена крайне просто, даже с каким-то пренебрежением: гроб бросили в землю, чуть присыпав снегом. Он пролежал до весны у стены Святогорского монастыря именно в таком состоянии. Близкие родственники на этой импровизированной могиле (и на похоронах) не были. Жена Наталья Николаевна только спустя два года постояла над захоронением  мужа.                         Да и единственное сопровождавшее гроб «значительное лицо», друг Пушкина Александр Тургенев, сделал это не без меркантильных интересов:  "... получил от царя обещание отпустить меня в Париж». Поездка произвела на Тургенева удручающее впечатление. Он писал: «На дороге видел я колодников с голыми руками там, где на них цепи, подумал об этом жестоком неудобстве, а в тюрьме видел уже солдата с отмороженною от цепи рукою. Быстрее, быстрее забыть Россию». Через месяц Тургенев, как и обещал ему Николай I, отбыл во Францию.
Масонский след в захоронении
В последующем заботу над могилой устроили тоже не родственники Пушкина, а владелица села Тригорское Осипова (она сделала кирпичный склеп) и его друзья по масонской ложе.
В августе 1953 года директор заповедника «Михайловское» Семен Гейченко решил провести капитальные работы по укреплению памятника на могиле. Был приглашен известный археолог Павел Шульц.
Когда вскрыли могилу, все присутствующие были поражены одним обстоятельством. О нем вспоминал Гейченко:
«Открылись створки двух больших плит, лежащих в его основании. Когда убрали плиты, в центре основания обнаружилась камера, квадратная по форме, со стенами, облицованными кирпичом в один ряд. Высота камеры 75 сантиметров. В восточной стене ее маленькое окошечко. На дне камеры были обнаружены два человеческих черепа и кости. Экспертиза показала, что кости принадлежат людям пожилого возраста».
Когда подняли архивы, то выяснили (кстати, из донесения охранного ведомства), что ящик с ритуальными черепами положил в захоронение в 1841 году друг Пушкина и его коллега по масонской ложе граф Григорий Строганов. Известно также, что в гроб с телом поэта Жуковский и Вяземский бросили белые лайковые перчатки — знак, что и после смерти покойный принадлежит к братству. Более того, они и на руки покойного надели его масонские перчатки.
Долги Пушкина                                                                                                              После смерти Пушкина в семье оставалось 300 рублей. Имение Михайловское заложено и должно было пойти с молотка. Жуковский позже признавался, что «к весне Пушкину нечем было бы кормить семью, а его самого ждала долговая яма. Даже хоронить поэта было не на что — их на свои средства организовал граф Строганов. Именно из-за огромных долгов и появилась тогда версия, что дуэль для Пушкина была завуалированным самоубийством, так как он сам, будучи человеком верующим, не решался наложить на себя руки.
Николай I уплатил все долги Пушкина из казны — 138 тысяч рублей, из которых 94 тысячи составили карточные проигрыши поэта. Если суммировать уплаченные долги, пансион жене и детям, то забота о Пушкине обошлась казне в 450 тысяч золотых рублей.                                                             В обмен на улаживание финансовых дел семьи Пушкина, царь распорядился цензурировать архив поэта. Николай I поручил Жуковскому вместе с Третьим отделением разбирать бумаги Пушкина.                                                          Что стало с наследием поэта
Разбирать бумаги разрешили у Жуковского дома, притом генерал-майор Леонтий Дубельт, уходя, каждый раз лично опечатывал сундук с рукописями, уносил с собой ключ и опечатывал комнату, где стоял сундук. Дубельт первым читал каждый клочок бумажки и, занеся ее в протокол, отдавал Жуковскому только то, что тому дозволялось прочитать, а что нет — запечатывал в пакеты для Бенкендорфа. Так продолжалось шестнадцать дней.                                                                                                           Если суммировать произведения Пушкина по названиям, то окажется, что он за свою недолгую жизнь написал 934 произведения. При жизни из этого числа увидело свет всего 247 работ, или 26%. Три четверти всего написанного великим русским поэтом публиковалось постепенно, в течение ста пятидесяти лет после его смерти. Проценты эти стабильны по всем жанрам. Не было напечатано при жизни Пушкина 77% написанных им стихотворений, 84% поэм, 82% сказок, 75% пьес, 76% романов и повестей в прозе. Наконец, у него, исторического писателя, не было опубликовано при жизни 98% исторических исследований. Исчезли комедии Пушкина на французском языке «Мошенник», «Философ», «Так водится в свете». Из писем до нас дошла примерно треть, из дневников — четверть...

http://rusplt.ru/society/proschanie-s-pushkinyim-7971.html
Администратор # 7 февраля 2015 в 22:48 0
Анна, спасибо!
Илья Рагулин # 9 февраля 2015 в 16:00 0
"  В обмен на улаживание финансовых дел семьи Пушкина, царь распорядился цензурировать архив поэта..."

В обмен? С кем это Самодержец заключил сделку обмена??.Махровая чушь!!
stuk