Сказание о Ладе (продолжение-2)

Автор: Слава
Опубликовано: 1730 дней назад (16 марта 2012)
Рубрика: Без рубрики
+1
Голосов: 1
Возможно, но я твой воевода, жизни за тебя не жалею, в битвах всегда рядом, и если надо, приму стрелу или копье на себя тебе предназначенное. Он же изгой и смутьян, к тому же хитер как лис, и не от него ли все беды на Русь свалились? – Разошелся воевода, слова о его задели.чревоугодии
- Ладно, успокойся, заслуги твои мне ведомы, и знаю, служить ты мне до самой смерти будешь, или сколь силы хватит, и все-таки, ты приведи-ка мне священника, хочется узнать, чего он там надумал за два года, - примирительно сказал князь.
- Дозволь присутствовать при вашей беседе, - попросил Савва.
- Боишься, что он мне голову задурманит? – Усмехнулся Игорь, - хорошо, будь при мне.
- Я возьму пару ратников, для сопровождения, и приведу этого священника пред очи твои, - ответил довольный воевода и двинулся выполнять приказ.
- Двух? Маловато, ты что, из ума выжил, друг мой, этот старикан, разъевши на моих харчах приличественную морду, удушит вас в два счета, созови дюжину воинов и не меньше, - крикнул со смехом Игорь уходящей троице. Воевода, не оборачиваясь, махнул рукой.
В темном подземелье было душно и сыро. Когда-то оно строилось в виде туннеля, выходящего за крепостные стены, на случай долгой осады врагов. Прослужив много лет, выход из города обрушился, его не стали восстанавливать, так как новые стены разросшегося города шагнули так далеко, что туннель как спасительный путь стал бесполезен, он не выводил за пределы города. Сейчас строился новый, более длинный и просторный, чтоб по нему можно было проехать даже верхом на лошади… Липкие, узкие стены, крутые каменные ступени, вели трех воинов к почти похороненному в заточении старцу.
- Осторожней, воевода-батюшка, не ровен час, грохнешься тут, - предупредительно произнес Иван, один из сопровождающих Савву.
- Поддержи его, Иван, - послышался второй голос, этого воина звали Пересвет.
- Замолчите оба, а то обоих сошвырну вниз и пройдусь по вам, чтоб не скользить. Фу, духота, - воевода перевел дух, - а ну-ка спускайтесь вниз, насмешники, тащите этого сущеброда, я здесь подожду.
Воины с улыбками проследовали мимо Саввы. «Да, старость видать приходит, дыхнуть трудно», - подумал воевода.
Где-то далеко заскрипел старый железный засов и послышался голос Пересвета:
- Выходи, князь видеть тебя желает.
Кто-то крякнул.
- Ну что тебя, на себе нести? Иван, хватай эти мощи да тащи наверх, - вновь послышался бас Пересвета.
- Не, сам бери, рассыплется еще дорогой, с кого князь спрашивать станет? – Ответил Иван.
- Будет там припираться, вдвоем несите, обедать пора, а вы там перепалку устроили, - прикрикнул сверху воевода. Слова о скорой трапезе быстро подействовали на спорщиков, они схватили священника за руки за ноги и потащили к выходу, воевода едва поспевал впереди, чтоб не затоптали его, добры молодцы.
- Доставлен к тебе, князь, по твоему приказу, - слегка задыхаясь, молвил воевода.
- Хорошо, удалитесь все, - приказал князь.
- Как? И я? – Воевода был поражен, ведь князь обещал, что тот будет присутствовать при разговоре.
- И ты, разыщи-ка мне Ладу, она где-то в старом городище живет, недалеко от кривого моста, где точно не сказывала, а я не интересовался, - ответил князь.
- Но… - только и успел промолвить воевода.
- Исполняй, или мне самому идти, - голос князя был суров, Савва подчинился, затаив обиду в сердце…
Сам он конечно не пошел, Пересвета отправил, тот знал девушку в лицо.
- Найдешь и приведешь сюда, без промедления! – Грубо напутствовал он своего дружинника.

Киев, как и любой другой город на Руси, был в это время дня шумен, везде шли торги, работали ремесленники, без дела болталась малая ребятня, получая то тут, то там порцию тумаков. Пройдя почти пол города, Пересвет наконец добрался до Кривого моста и стал выспрашивать, где можно найти девушку по имени Лада.
Он обошел несколько домов, но все ж не находил ту, что искал, под конец он встретил старуху, замшелую как сосновый пень, которая тоже оказалась Ладой. «Беса тебе на голову, кто ж это мне указал на этот старушечий домик», - ругался про себя Пересвет, силясь вспомнить озорника. К счастью, как раз таки эта старуха и знала, где находится молодая Лада.
- Живет она у меня, добрый молодец, хорошая девушка, приветливая, да работящая, - шамкала беззубым ртом старуха.
- Где ж она теперь, бабушка? – Обрадовался Пересвет.
- Издалека прибыла, сразу видно, здесь люд городской не тот, особенно как побили нас печенеги. Много нового набрело народу, хритян этих, будь они не ладны, все в храм свой ходют да на нас как на лесных зверей косятся, - продолжала старуха.
- Бабуля, где твоя постоялица? – Вновь спросил Пересвет.
- Воды некому принесть, хлебушка помочь сготовить, да дровишек поколоть, задарма никто не придет, всем подай, эх, измельчали кивляне, - старуха прослезилась, - а Лада, она хорошая, да пригожая, ты не жених ейный?
- Нет! – Повысил голос Пересвет.
-Ась? – переспросила старуха.
-Нет!!! Разыскиваю я ее! – Почти прокричал Пересвет.
- А ты знаешь, намедни у меня курицу один молодец чуть со двора не свел, так девушка твоя того вора догнала и так плетью отходила, что он сам, кудахча, бежал опосля, - старуха едва слышно рассмеялась.
- Бабка, чтоб тебя Василиски снасильничали, где девушка? – Крикнул Пересвет.
- Сожалею добрый молодец, да как же ты им поддался, Василискам этим, негоже, когда над мужчиной такое надругательство сотворено, где ж произошло такое с тобой, - неподдельно ужаснулась старуха.
- Слушай, старая карга, пока никого нет, я задушу тебя двумя пальцами, чтоб… - покрасневший до корней волос Пересвет не успел договорить.
- Оставь ее, глухая она, почти, не повезло тебе… Василиск… - сзади хохотала Лада.
- Она-то глухая, но ты то нет, - Пересвет и вовсе стал как вареный рак, - еще бы немного, и я точно бы ее задушил, пойдем, девица, князь тебя видеть хочет.
- Погоди маленько, переоденусь я да умоюсь, - ответила Лада.
- Забери старуху с собой, - взмолился витязь, - доконает она меня.
- Хорошо, - улыбнулась девушка, - пойдем бабуля, водички мне польешь, - и взяв старушку под локоть, повела в дом.
- Бедный юноша, и как он так на Василиска попал, повезло ему, не спалил хоть заживо, а стыд он терпим, голова цела и то хорошо, - уходя, размышляла вслух старушка. Сзади, скрипя зубами, остался стоять Пересвет…

- Ну что, сказывай, червь земной, что это было, - спросил князь у узника подземелья.
- Что было? – Прохрипел старик, жмурясь от солнечного света.
- Что было? А ты не знаешь, не предвидел, что, дав построить тебе твой храм, я навлеку на свой народ несчастья и беды неизмеримые? – Ответил князь.
- Нет, не предвидел, и знать не знал, кто станет узнику доносить о происходящем? Ты сам там посиди, много ли услышишь, - усмехнулся священник.
- Не гневи меня… - князь смолк, не договорив фразы, в дверях показалась Лада одетая в доспехи витязей Игоревых, все так славно было подогнано и шлем и кольчуга с латами, лишь меч был несколько короче, чем у его воинов, да и знамо дело, меч в три четверти пуда тяжеловат для девицы.
- Приветствую тебя, красавица-амазонка, - неожиданно молвил священник.
- Кто это? – Спросила Лада у Игоря, пропустив мимо ушей приветствие старика, ни его голос, ни он сам ей не понравился.
- Узник, я его два года в подвалах держал, - ответил Игорь.
- В чем вины его? – Спросила с интересом девушка.
- Да замутил он мне голову, дозволил я ему храм строить христианский, из Византии он, Царьграда-города, на коий еще князь Олег с дружиною хаживал. Напривел он, с моего же согласия тогда и мастеров своих, чтоб Киев восстановить после печенегова нашествия, он же стал кроме основного дела еще и людей смущать речами своими, чем прогневил богов наших. Сам я виноват тоже, но уж больно речи его льстивы были, не так ли Савва? – ответил князь, обратясь за подтверждением своих слов к воеводе, которого допустил к разговору, как и обещал.
- Твоя правда, Великий князь, - воевода поклонился.
- Не виноват ты, князь Игорь, ни в чем не виноват, трудно ли седому старцу, молодому молодцу ложью, да лестью голову одурманить, - сказала Лада.
- Я не дурманил голову, я только помочь хотел, город восстановить, приукрасить, плох разве храм мой, разве не в удивлении подданные твои, сим прекрасным сооружением? – отвечал священник, обращаясь к Игорю.
- Красив храм твой, нет спору, но стоит ли он загубленных жизней русичей? Брата моего, сестры моей? Нет, старик, все храмы, кои стоят сейчас по всей земле, не стоят жизни одного русича, зря ты пришел к нам, зря как змея вполз в палаты эти и, обернувшись прекрасным Лелем, уговорил князя на необдуманный поступок, нет тебе за то прощения. Развяжите его, пусть кисти его стянутые отойдут немного, побелели совсем, – такими неожиданными словами закончила свою речь Лада.
- Савва, развяжи, коль не боишься, - усмехнулся Игорь, - а то и впрямь, кисти у него, как у покойника стали.
- Сделаем, - отчеканил воевода.
Старик с удовольствием вытянул связанные руки по направлению к подошедшему Савве, в это мгновение, Лада с быстротой молнии выдернула меч из ножен и две кисти священника пали к ногам воеводы.
- Я сделала это быстрее, - сказала Лада, возвращая меч назад в ножны. Все были ошеломлены, а священник Георгий рухнул без сознания…
Первым опомнился Савва, он кинулся из палат и скоро вернулся с зажженным факелом, схватил поочередно кровоточащие культи священника и прижег их пламенем, священник очнулся и закричал от невыносимой боли, запахло горелым мясом, все вокруг знали, что только так, с помощью быстрого прижигания, можно избежать заражения и смерти. Пот струился по лицу Георгия, он стиснул зубы и уже не кричал, он смотрел на девушку. Взгляд этот не выражал ненависти, он смотрел на нее как на нашкодившего ребенка.
- Теперь ты можешь молиться своему богу сколько угодно, персты твои лежат у тебя под ногами, и если он тебе их возвернет, ты сможешь сотворить крестное знамение, - сказала Лада.
- Дитя мое, - тихо и ласково проговорил священник, испытывая при этом страшные телесные муки, мне незачем перста, мне не зачем язык и даже моя голова, бери все это, если понадобится, любовь к богу в моей душе, а она бессмертна.
- Бессмертны боги, люди тленны! Ты приравниваешь себя к богам? – Поразилась как наглостью, так и спокойствием искалеченного старика девушка.
- Бог, мой бог, наш бог, христианский, будучи распятым на кресте, отдал каждому верующему в него и последователям веры в него, часть своей бессмертной души, поэтому душа любого христианина бессмертна, - ответил священник.
- Душа, что есть она? Есть сердце, которое любит и ненавидит, которое ластится и мстит, нет никакой души! Сердце бьется с рождения, замолкая, прерывает жизнь, - молвила девушка, - наши боги дают нам все, и справедливость и наказание, вера наша древна, с ней наши предки уходили в походы и сеяли поля, оплакивали погибших в битвах, и теперь ты хочешь отнять ее у нас?
- Я ничего не хотел отнять у вас, я пытался донести лишь историю про мессию, который ратует за спасение всех людей, кем бы они не были по происхождению, все равны перед богом, - священник закашлялся, сырость подземелья давала о себе знать.
- Князь, раб этот неисправим, он хочет вознестись на небо, так дай ему такую возможность, - вставил фразу Савва.
- Ты предлагаешь его казнить? – Спросил Игорь.
- Да, распять на кресте, пусть умрет, как и его бог, а мы посмотрим, воскреснет он или нет из мертвых, - ответил воевода.
- А как ты думаешь, Лада, повинен ли он смерти? – обратился князь к примолкнувшей девушке.
- Я поддерживаю воеводу, его надо казнить, тогда и избегнем мы бед наших, - сказала Лада.
- Ну что ж, будь по-вашему, Пересвет, отдай распоряжение соорудить крест и пригвоздите его так же как бога, в которого он верует. Как это сделать правильней, разузнай у тех, кто ходит в христианский храм, они расскажут тебе с превеликим удовольствием, увидя перед носом твой блестящий на солнце меч, - вынес решение Игорь…

Наутро дружинники выгнали взашей нескольких прихожан из храма и заставили соорудить крест, изыскали гвозди для приковывания священника по всем правилам древней казни, одного не нашли, тернового венка.
Лада вместе с Игорем, пока сооружался невиданный до сих пор на Руси эшафот, посетили деревянных идолов и принесли им различные дары в соответствии со значимостью каждого. Девушка, дойдя до идола богини-Лады, низко ей поклонилась:
- Спасибо за все, что ты сделала для меня, прошу, передай остальным богам, что русичи, в лице великого князя, приносят свои извинения, и по праву, данному ему, он вершит сегодня суд над смутителем народа.
Игорь стоял немного в стороне и не слышал, о чем шепчет девушка своей покровительнице.
Лада отошла от статуи богини и, взяв Игоря под локоть, двинулась с ним к небольшой площади, где уже стоял отесанный крест, готовый принять свою жертву.
Небольшая площадь кишмя-кишела народом.
- А ну расступись! – Послышался зычный голос воеводы Саввы, - эка невидаль, расступись, кому сказал, дайте провести этого пса, - он толкал острым мечом впереди себя священника.
Народ недовольно загудел, но, узрев десятка два сопровождающих Савву витязей, расступился. Каждый как мог, силился разглядеть того, кого ведут к кресту.
Вставали на цыпочки, тянули шею, дети пытались вскарабкаться на спины друг друга, падали под ноги недовольным взрослым, получали подзатыльники, скулили, но продолжали свои в основном неудачные попытки. Наконец, пробравшись сквозь узкий людской коридор, Савва приказал дружинникам образовать кольцо вокруг места казни, принесли три лестницы, оперли их на крест, подталкиваемый в спину мечом Саввы священник Георгий стал медленно подниматься по ступеням все выше, но не сдержав равновесия, сорвался вниз.
- Да помогите же вы ему, бесы, иль не видите, без кистей он, нечем ему в вашу лестницу вцепиться, - крикнул кто-то из толпы.
- А ну иди-ка сюда, умник, - обратился воевода в сторону, откуда донесся голос, аль боишься, за баб да ребятишек прячешься?
- Ничего я не боюсь, - расталкивая могучими плечами толпу, вышел Ратибор.
- Ты? – Удивился воевода, - ты что ж нас бесами-то обозвал, Ратиборушка, - голос Саввы был ласков.
- Кем бы он ни был, это человек! Не превращайте суд в насмехание, - грозно ответил Ратибор.
- Да ты что, витязь, белены объелся? – Вскрикнул воевода, - какой он человек, это он, бесово отродье, столь народу русского загубил, брата твоего, сестру, зятя, забыл?!
- Нет, не забыл я Савва, память у меня не девичья, пусть он хоть сам Василиск или леший, но мы то Люди! – Молвил Ратибор, - так давайте ими и оставаться в любых поступках своих, даже с ворогом великим.
Воевода пожал плечами и отвернулся:
- Есть желание, проводи его сам в последнюю дорогу.
Ратибор подошел к старику:
- Поднимайся!
- Спасибо, воин, негоже мне так смерть принимать, - старик кряхтя поднялся.
- Ступай, - голос Ратибора был бесстрастен.
Старик стал вновь подниматься по лестнице, Ратибор придерживал его, пока тот не повернулся лицом к люду. Два дюжих воина, пристроившись еще на двух лестницах, справа и слева, прихватив вытянутые в сторону руки старика, и приложив к ним огромные четырехугольные гвозди, разом опустили на них молоты. Даже сквозь этот стук и вскрик священника, был слышен хруст ломаемых гвоздями костей. Иисусу приковали ладони, Георгию запястья, обмотанные грязными, пропитанными кровью тряпками. Толпа ахнула. А внизу трудился уже сам Савва, вколачивая гвоздь в скрещенные ноги священника, который на время потерял сознание.
Распятый, истекающий кровью, Георгий очнулся, оглядел толпу затуманенным взглядом:
- Не плачьте по мне, братья христиане, не радуйтесь вы, люди иного вероисповедания, никому из вас не дано сейчас знать, что принять мученическую смерть мне, как православному священнику, большая честь, огромная честь, страдания свои перенести за веру. Я вижу в недалеком будущем Русь православную, я вижу, как горят ваши идолы, я вижу великую Русь, принявшую ту веру, которую я нес вам, да будет так, - голова священника свесилась на грудь, он не проронил более ни слова.
Недолго постояв перед распятым, народ стал расходиться, казнь не показалась им сильно кровожадной, и не вызвала большого интереса, тем более, что жертва почти не мучилась. Лишь несколько прихожан храма да Ратибор не уходили, прихожане крестились, возносили к небесам молитвы за упокой души вновь преставленного. Мысли же витязя русского были в смятении, он не мог понять, как этот дряхлый старик, презрев напоследок нечеловеческие страдания, умер с почти улыбкой на устах, не проклял палачей своих, не просил пощады, а только пророчил Руси счастье и величие, Руси, которая вознесла его на крест и лишила жизни. Ратибор не осмыслив своего поступка перекрестился, как крестились рядом с ним православные христиане.
- Что с тобой, брат мой любезный, - к нему подошла Лада, - жаль этого пса, речи ли его выбили из тебя разум?
- Отойди сестрица, не поймешь ты меня, да я и сам себя не понимаю, - ответил Ратибор.
- Полно вам ссориться, пойдемте отобедаем, - послышался сзади стоявших голос князя Игоря.
- Отчего же не пойму, аль глупа? – Не унималась Лада.
- Нет, не глупа, молода просто, - ответил Ратибор, - перевернулось что-то во мне, сестрица, а что и сам не ведаю.
- Пойдем, Ратиборушка, нечего с этими бесами рядом стоять, а то утащат они тебя в свой храм и станешь ты одним из них, а это плохо, - ласково проговорила сестра.
- Плохо? – спросил Ратибор.
- Шибко плохо, я хочу уговорить князя всех остальных христиан так же казнить, выставив их вряд подле наших деревянных идолов, может, тем мы вернем расположение наших славянских богов, - прошептала Лада.
- Да нет, не вернешь ты их расположение, кровожадные они больно, и эта кучка молящихся не прельстит их, им нужны мы, русичи, - улыбнулся с горчинкой на устах витязь…
Трапеза была отменной, гуляли, почти пировали, князь, Лада, воевода, приближенные князя, верные дружинники и Ратибор.
- А что, князь, не пора ли нам, когда мы с внутренним врагом разделались, и внешним заняться? - Проговорил воевода, охмелев. Все одобрительно загудели.
- Можно и заняться, - усмехнулся князь, - собирай дружину, думаю, боги будут помогать нам.
- Нужно, князь, нужно разбить печенегов, чтоб славой имя твое покрылось, чтоб Русь навсегда перестали тревожить и терзать дикие кочевники. Разбить так, чтоб ни один живой кочевник не ушел, ни муж, ни баба, ни дите малое, - молвила Лада.
- Почему ты стала столь до крови охочей, сестрица? – Спросил Ратибор, - разве учили тебя отец с матерью, и мы, старшие родственники твои, жестокости?
- Я выросла, братец, и теперь одна любовь у меня, к отечеству своему, ему одному я служить готова, и кто против того отечества пойдет, в деяниях ли своих, в мыслях ли, врагом мне станет, - твердо сказала Лада.
Послышался еще более одобрительный шум:
- Княжна Лада! За княжну Ладу! – Вверх взметнулись чары с хмельными напитками.
- Я не княжна, я воин, такой же воин, как и все вы, - скромно потупив глаза, ответила на восторженные крики девушка.
-Ан нет, княжна ты! Вот мое сердце, бери его и владей им, - молвил Игорь.
- А печенеги? Ты забыл наш уговор? – Серьезно спросила девушка. Все притихли.
- Через три дня выступаем, слышал Савва, через три дня, и если войско не будет собрано тобой, воеводой назначу княжну, - князь явно не шутил.
- Будет исполнено, не волнуйся, княже, - слегка икая, ответил воевода.
- А мне и нечего бояться, ты бойся, на печи остаться со своею старухой, помянет она тебе за то время все твои не воинские похождения, а Савва, помянет? – Рассмеялся Игорь.
- Да она и так меня заела батюшка, я оттого и в походы с радостью ухожу и бьюсь на смерть, лучше в бою сгинуть, чем от ее сварливости. Ну, когда я ей измены сотварял? Уж лет тридцать прошло, а она не забыла, уж ту дивчину на погост давно беззубой унесли, а она мне все: «А помнишь, как я тебя в сенцах застала, как лобызался ты с этой кикиморой!» Спасу нету. – Разоткровенничался воевода.
- Ну, это ты своей бабе расскажешь, про изменство единое, я да отец мой, Ярослав, другого тебя знавали, - Игорь, шутя, нахмурил брови.
- Да ты что, князь! Печенежек мне приписать хочешь, да прочих степниц? – Неподдельно поразился воевода.
- А то не бабы, по-твоему? – спросил Игорь.
- То трофеи заслуженные, - гордо ответил Савва.
- А если б твоя баба, с такими вот трофеями спать начала, мало ли мы в полон мужей собираем на нужды наши, на труд тяжелый? – В упор спросил Савву Игорь.
- Убил бы! – Крикнул раскрасневшийся воевода.
- Вот, а ты еще по земле ходишь, терпеливые женщины наши русские, понимающие, а ты ругаешь бабу свою, да еще прилюдно, в ноги ей пасть надобно, а не ругать, - пристыдил князь Савву.
- Щас прям пойду и грохнусь, спасибо за науку князь, - воевода вытянулся в струнку, но как не силился стоять ровно, его все-таки покачивало как камыш на ветру.
- Иди, ужо, а то здесь раньше времени грохнешься, Пересвет, проводи его до самого дому, - приказал князь крепкому до хмельных напитков дружиннику.
Воевода, оперевшись на могучее плечо Пересвета, двинулся к выходу, где и провожатый и провожаемый чуть было не были сбиты с ног.
- Князь, они перешли южные границы и жгут селения! - Доложил ворвавшийся в палаты воин.
- Печенеги… - прошептала Лада.
Гости взволновались, некоторые отчаянные головы готовы были немедля выступить в поход.
- Выступаем завтра, с первыми лучами солнца, - крикнул Игорь, - а сейчас, без промедления по домам и спать!
Гости, бурча под нос, нехотя разошлись, остались Лада и Ратибор. Князь подошел к небольшому арочному окну, более напоминавшему башенную бойницу. Свежий вечерний ветер ударил в лицо, взъерошил волосы, разметал их по плечам.
Лада подошла сзади и обняла Игоря:
- Мало сил, княже, как с такою силою на врага пойдем, побьют нас опять печенеги?
- Выстоим, нужно селенья да города наши оборонить, не дать врагу безнаказанно пройти по земле нашей, как саранче, - ответил князь, - ты со мною не пойдешь, назавтра с братом своим отправитесь по Руси с кличем, соберете основные силы и подоспеете с помощью к нам.
- А если не подоспеем? – Сердце Лады сжалось от предстоящей разлуки, да и страх с беспокойством за жизнь (любимого?) вкрались в него.
- Поспеете, коль расторопны будете, - улыбнулся князь, - Ратибор, к тебе обращаюсь, как старшему в вашей семье, отдай мне в жены сестру свою, Ладу.
Немного задумавшись, Ратибор сказал:
- Как видишь, сестра моя и так самостоятельна в своих решениях, препятствовать я все равно не смогу, да и по совести не стану, будьте счастливы.
Ратибор подошел к сестре, взял ее ладонь и вложил в ладонь князя:
- Будь ему преданной и верной женой, умей терпеть, умей ждать, умей прощать.
- Спасибо, брат мой, - Лада обняла Ратибора и поцеловала в щеку.
- Ладно, пойду я, отдохнуть нужно, завтра свидимся, - подмигнул он Ладе, свадьбу после сыграем, такой пир закатим, боги позавидуют! До завтра и тебе князь, - и с этими словами Ратибор слегка пошатываясь, удалился.
Игорь, подхватив Ладу как малого ребенка на свои сильные руки, понес в опочивальню…

Рассвет еще не забрезжил в окна, когда Игорь поднялся с широкой княжеской кровати и, поцеловав спящую жену, стал собираться, Лада открыла глаза:
- Пора?
- Пора, время не терпит, мы выдвигаемся, дружина собирается у городских ворот, воевода уже там, убоялся вчера видно, что я тебя дружиной командовать поставлю, - улыбнулся князь.
- Погоди, я скоро, - и Лада спрыгнув на пол босыми ногами, тоже стала собираться.
- А ты куда в такую рань? – Удивился князь.
- Время не терпит, не так ли, муж мой? – ответила Лада.

Дружина из двухсот человек выдвинулась за городские стены, провожающих было не так много как обычно, только родственники уходивших. Город спал.
Не успел последний витязь скрыться за поворотом, как Лада с братом тоже покинули Киев. Они, разослав гонцов по приказу князя во все стороны Руси, поскакали в Чернигов, к князю Мистиславу…

Черниговские леса держали о себе самую дурную славу по всей земле русской, говорят, что именно в них обитал Соловей-разбойник, жила баба-яга, самые злые лешие тоже были черниговского происхождения. Вепри, огромные бурые медведи, серые волки, о которых сказывали, что они даже сытые готовы сожрать годовалого теленка. Не все здесь было правдой и, тем не менее, по возможности эти леса обходили десятой дорогой. Кони легко несли всадников по едва заметной широкой тропе, иногда ветви хлестко били по лицу то Ладу, то Ратибора, но ни он, ни она не обращали на то внимания, как и на укусы мелких назойливых насекомых. Внезапно тропу перегородил целый завал из поваленных с корнем молодых сосен. Деревья вырваны были недавно, так как иголочки не успели пожелтеть, а земля с корней омыться прошедшими дождями.
- Секач наверно баловал, - беззаботно сказал Ратибор, слез с коня и пошел разбирать препятствие. Лада оставалась в седле.
- Управишься один? – Спросила она, оглядываясь на всякий случай по сторонам.
- Конечно, сестрица, я и сам заместо того вепря покрупней дерево заломать смогу, если разозлюсь, конечно, - улыбнулся Ратибор.
- Ну, тебя я, хвала богам, в гневе не видела, интересно, а кто же это так секача то разозлил? – подивилась Лада, - да и странно, завалил бы со злобушки сосенку, да угомонился, зачем столь деревьев на дорогу напластал?
- Да кто его знает, может кабаниха его с другим загуляла? – Засмеялся Ратибор.
- Не говори попусту, - покраснела Лада, - даже если так, то скорей он убил бы соперника, к чему ему лес валить?
- А если леший свел? – не унимался брат, - тому это в убыток, он за каждую травинку тут дрожит, бережет ее, его добро это.
Девушка махнула рукой, мол, ну тебя, и продолжила прислушиваться, нет ли опасности какой рядом.
Вдалеке захрустели ветви, что-то большое двигалось в сторону людей.
- Ты слышишь, Ратибор?! – Крикнула Лада.
- Слышу, сейчас последнее деревце уберу, и поскачем далее, не кричи шибко, может, пронесет мимо, - проговорил мужчина.
Ратибор, как не силился стащить последнее дерево, у него ничего не выходило, не до конца вывернутый корень мешал развернуть с дороги ствол.
- Скорей, брат, бес с ним, кони перепрыгнут, не высоко ведь! – Лада вновь крикнула, ослушавшись просьбы Ратибора, не кричать.
- Будь по твоему, - и Ратибор побежал к оставленному коню, который рвал от страха спутавшиеся удила. Послышалось глухое рычание, медведь, и очень близко, не успеет мужчина до коня добежать, никак не успеет.
- Скачи, иначе нам обоим несдобровать! – Крикнул Ратибор.
Лада мешкала, бросить брата на съедение чудовищу? Ну уж нет! Она спрыгнула со своего коня, который тут же рванул через оставшийся единственный ствол и скрылся в лесу.
- Что ты делаешь? – Возмутился мужчина.
- Я помогу тебе! – Ответила девушка, разве не вместе мы справлялись с Василисками?
- Вместе, вместе… - Ратибор не окончил фразы, как изломались тоненькие березки, и на тропе показался огромный бурый медведь.
- О боги, какой же он огромный! И ты хотел с сим чудищем один управиться? – Спросила Лада.
Медведь действительно был огромен, высота его сгорбленной спины была такой же, как у доброй лошади. Огромные, похожие на жернова челюсти, клыки, равные пальцам человека, кривые черные когти лап изгибались, уходили в мягкую почву, и каковы они во всей «красе», определить было невозможно. Но со страха можно было подумать, что они не меньше серпов для жатвы ржи, а может, так оно и было.
- Ну, чтож сестренка, окропим кровушкой траву высокую? – Улыбнулся сестре Ратибор, немного придя в себя.
- Чьей? – спросила Лада.
- Надеюсь, не нашей, - ответил Ратибор, уже без улыбки.
Медведь лишь слегка огляделся и тут же без всякого предварительного грозного рычания бросился на людей.
Ратибор со всей силы опустил почти пудовый меч на голову зверя, но удар хоть и был неимоверной силы, даже не оглушил медведя, рассек лишь шкуру на черепе. Животное, приостановившись, встало на задние лапы и устремилось, переваливаясь с ноги на ногу к мужчине.
Лада в этот момент пустила в зверя стрелу, она метилась в печень зверя, но попала меж ребер, чуть выше. Медведь в этот раз зарычал от боли, ударом страшной лапы сломал торчащее из тела древко, и продолжил наступление. Малое промедление со стрелой, позволило Ратибору, нанести прямой удар мечом во впалый живот чудовища, оружие, пронзив шкуру, вошло наполовину, и тут же мужчина извлек меч и отскочил в сторону. Медведь осел на задние лапы, по черепу, из-под ребер и живота, струилась алая кровь, он вновь зарычал, и попытался приподняться, но вторая стрела, пущенная Ладой, в этот раз достигла цели, угодив в печень зверя. Медведь страшно взвыл, завалился на бок и покатился по земле, сминая траву, и мелкие кустики.
- Эх, медведушка, ну зачем ты набросился на нас? Бродил бы по лесу да мед детишкам своим выискивал, - Ратибору было жаль животное, которое впало в агонию.
- Почто жалобишься братец, зверь он, нас едва не сгубил, коня нашего сбежавшего сам ветер сейчас не сыщет, почто жалеешь? – Удивленно спросила Лада.
- Зверь он неразумный, увидел две тщедушные жертвы, думал полакомиться, а ему наместо трапезы вороны теперь глаза выклюют. Ястребы по кусочкам разнесут на дальние-дали, жаль сестрица мне его, правда жаль, силы в нем много, а разума…, эх, ладно, мой конь на месте, вдвоем придется одно седло делить, - сказал Ратибор.
Лада усмехнулась на объяснения брата, но ничего не сказала…

- А что, Савва, давненько мы с тобой в походах боевых не были, да и дружина наша, витязи, как мыслишь, не ослабли они силой и духом? – Обратился Игорь к своему верному другу.
- Не ослабли, княже, и хоть сидели они по избам да печам, квасы да меды пили, а силушку, думаю, не растеряли, - ответил воевода.
- Как такое возможно? – Удивился князь.
- Ты вот молод, князь, не знаешь еще того, что любая жинка, так своего мужика за ночь запашет, что любой дневной переход за легкость покажется, - засмеялся Савва.
- Да, наши бабы могут, наперед, впрок ласки набираются, а ну как уйдет ее ясный сокол в поход с лета, до снегов глубоких, или вообще головушку в том походе сложит, что тогда? И вспомнить нечего, - поддержал разговор Пересвет.
- Ладно, это сила тела, а силой духа, смелостью, отвагой не оскудели сердца их? Семья ведь это ответственность, жизнь дороже становится, да и после ночей таких страстных, захочется ли с той же лихостью голову врагу подставлять? – Снова обратился Игорь к воеводе.
- Эх, батюшка, и здесь ты молод еще, не знаешь, что русский дух, он ведь покрепче уз семейных, русич не за семью бьется, не за князя своего или воеводу престарелого, не за землю свою, а более за честь, честь того, что он просто русский, горд он племенем своим и гордость та превыше всего остального будет. Там в древних корнях своего рождения каждый силу вбирает, от них непобедим и отважен он, никто тех корней невидовал, след и обрубить их не сможет, потому верю я, быть на земле Руси нашей вечно, - ответил воевода.
- Длинен ответ твой, но понятен, ты прав, молод я еще, не знаю многого, - задумчиво произнес князь.
- Ну, то дело поправимое, дадут боги прожить и сровняться тебе со мной годами, ты еще мудрее меня будешь, - воевода отечески похлопал князя по плечу.
Солнце перевалило зенит, и неуклонно, медленно катилось к закату. Дружина миновала стороной несколько малых деревень, и остановилась возле небольшого городища на ночлег, в перелеске разожгли костры, достали приготовленную еще дома снедь и отужинали. После, витязи разлеглись прямо на земле и заснули глубоким сном, хоть и говорил воевода, что воины его не потеряли былой силы и выносливости, но, прошагав весь день без остановок в тяжелой амуниции, все ж подустали. Несколько дозорных расположились невдалеке, воевода с Игорем разделили ночь на две части, в одну проверяет дозор Савва, во вторую князь.
Игорю не спалось, он ворочался с боку на бок, сверчки стрекотали в невысокой, но густой траве, кое-где, как маленькие голубые искорки, словно упавшие с неба звезды, горели светлячки. Игорь думал о Ладе: «Одну ночь побыла она мне женою и сразу расставанье, свидимся ли? Где она сейчас? Не поехала ли лесом в град Чернигов? Страшные там места, супротив тех лесов разве Муромские страшней. Ратибора я просил, чтоб ближние города только обскакали, да помощь призвали, а по дальним, гонцов из воинов проверенных отправили. Да только послушала ли она брата своего? Строптива и упряма? Нет, смела и дерзка, амазонкой назвал ее казненный Георгий. Кто это? Амазонка?…, не узнаю теперь», - князь вздохнул своим мыслям…
Было чуть за полночь, когда воевода разбудил с трудом заснувшего Игоря:
- Беда, князь, городище горит, не иначе печенеги пожаловали!
- Вели всем седлать лошадей, а кто пеш, пусть расположатся в лесу да луки приготовят, сколько врагов нам не известно, но на град меньше сотни вряд ли нападут, у нас лишь полсотни конников наберётся, остальные пешие, заманим их сюда, - приказал Игорь.
- Спешу, - ответил на ходу воевода и скрылся.
Но дружинники уже и без всякой побудки поднялись, конники почти все были в седлах.
- Ну что, соколы ясные, пора нам проучить кочевников, - сказал Савва, - поскачем на врага, да заманим его сюда, кто здесь в засаде останется, луки пусть метки ваши будут, не упустите ни одного, все враги наши в лесике этом остаться должны.
- Савва, ты здесь с основными силами остаешься, я сам поведу конников, - подал новую команду князь.
- Но…, - удивился воевода.
- Быть посему, не перечь мне, не кем мне тебя пока в этом деле заменить, да помогут нам боги, отдай коня Пересвету, - князь не дослушал возражения и, стеганув своего коня, с малым отрядом помчался к пылающему городищу…



- Ночлег больно ненадежен наш, сестрица, - сказал Ратибор Ладе, изготавливающей шалаш.
- Ты лучше сучьев покрепче наруби, - ответила Лада, - кого нам бояться, такое чудовище уложили, волков что ли?
- Смела ты больно стала, сестрица, я тоже не труслив, но осторожность прежде соблюдать надо, негоже в пасти какого-нибудь зверя сгинуть, - ответил Ратибор, с равной долей обиды и упрека, - говорил тебе, надо было в деревне заночевать.
- Да не смела я братец, ты что, думаешь, я это чудище лохматое не испугалась, или мне собственная жизнь недорога? Нас послали за помощью, проскакав до глубокой ночи, мы завтра время выиграем, быстрее в Чернигове будем, быстрее рать тамошнюю соберем, и Игорю князю подкрепление скорее будет. Или не так я думаю, Ратибор? – Спросила Лада.
- Все так, красно солнышко, мне за тебя боязно, князь настрого велел по далеким городам не ездить, гонцов туда разослать, а я с тобой куда забрался? Ох, и попадет мне от князя, ох и попадет! – ответил Ратибор.
- Не переживай брат мой, живы останемся, пожурит немного, а погибнем, так и наказывать некого будет, так ведь? – Улыбнулась Лада, - ты отдохни, я пока присмотрю за тобой, а после, ты меня покараулишь…
Луна висела аккурат над шалашом, окруженная яркими звездочками на черном, как у ворона крыло, небе.
Тишину изредка нарушал уханьем большеглазый филин.
Ратибор спал: «Умаялся, бедный», - Лада погладила брата по щеке, маленькие иголочки щетины кололи пальцы, « Эх, братец, нелегка доля твоя, нелегка, жена пропала, дети оставлены на попечение тетки Алены да ее мужа Святогора. Елисей правда почти вырос, а остальные? Что будет с ними, если сгинешь ты? Как ни уговаривала Лада остаться брата дома, не послушал он ее, не захотел более без своей Полюшки любимой, в родных стенах находиться, на детей даже не посмотрел, ушел с дружиною…». Вдруг, рядом что-то зашуршало, Лада потихоньку встала на ноги, так же бесшумно достала свой короткий меч и застыла: «Змея, поди, ну что ж, расправимся со змеей, не медведь» - Лада улыбнулась своим мыслям. Шуршание прекратилось, и раздалось старческое покрякивание:
- Ну, упрятались вы, еле продрался сквозь такие толстущие ветви, вы что, от волков здесь хоронитесь?
Лада всмотрелась под ноги, откуда доносился голос, и, наконец, разглядела маленького человечка.
- Кто ты, мил человек, - прошептала девушка.
- Чего шепчешь то, брата своего побудить боишься? Лесовик я, слыхала? – Ответил человечек.
- Слыхала, да не видала, - ответила девушка, убирая меч.
- А это правильно, красавица, прибери, не уважаю я блеска клинков да мечей, - похвалил старичок.
- Что тебе надобно, и откуда ты меня и брата моего знаешь, - спросила девушка.
- Никого я не знаю, прислали меня за тобой, соскучились больно, - ответил Лесовик.
- Кто соскучился, да еще в такую пору? – Удивилась девушка.
- Велели не сказывать, - усмехнулся старик.
Эта усмешка, почему-то показалась Ладе подозрительной, она опустилась на колено и схватила Лесовика за длинную седую бороду:
- А, ну сказывай! Сейчас снесу твою голову, - и девушка потянулась обратно за убранным мечом.
- Да, клянусь, голубка, не знаю, леший меня отправил к тебе, - запищал старик.
- Меня леший видеть хочет? – еще больше удивилась девушка, однако, бороду Лесовика не отпустила, а наоборот, стиснула в кулаке еще сильнее, от чего у старичка аж слезы из глазенок посыпались.
- Что ж вцепилась-то так? Отпусти ради всех богов, причем тут леший? Его еще кто-то попросил. – Взмолился старик, и попытался своими маленькими толстенькими пальчиками разжать Ладин кулак.
- Я не могу оставить брата, это далеко? – спросила девушка, чуть ослабив хватку. Старичок вытер слезы:
- Нет, в шагах десяти, ты что, милая, думаешь, я на своих ногах могу много протопать?
- Смотря, по какому поводу, если я тебя плетью гнать буду, ты и до Киева добежишь, не задохнешься, - ответила Лада, - пошли, постой, где-то веревка была, я свяжу тебя на всякий случай, чтоб не убег.
- Да куды бежать-то? Не нужно, красавица, - захныкал как дите Лесовик.
- Куды? Туды. Вот бес, за что тебя вязать-то? За шею может, ручки-то у тебя малюсенькие совсем, извернешься, и поминай, как звали, - Лада говорила серьезно, и ее тон испугал старика:
- Как, за шею? А удавишь ежели? А у меня семья, ох, откуда этот леший на мою голову взялся! – Лесовик заплакал.
- Ладно, смеюсь я, иди уж так, но смотри, если что, голову снесу без слов, - предупредила Лада.
Девушка вышла первой, отворив наспех сделанную «дверь» шалаша. За ней поспешил и Лесовик. Они действительно прошли не более десяти шагов и оказались возле огромного многовекового дуба. Крона его терялась в ночном небе, тело его доходило до четырех обхватов.
- Жди здесь, сейчас появится тот, кто тебя хотел видеть, - и старичок хотел шмыгнуть под корень дерева, где виднелась толи нора, то ли маленькая пещера.
- А ну, стой! – Лада схватила Лесовика за шиворот и тряхнула, - подождем вместе.
- Полно, Лада, полно, ты так из него дух вытрясешь, это я жду тебя…


Горящий город приближался, витязи без пощады хлестали коней, а те вспененные, с красными на выкат глазами, и так скакали быстрее ветра. За городскими деревянными стенами слышался звон металла, крики раненых, визг баб и молодок. Князь с дружиной налетел на врага, как ястреб падает на зазевавшегося зайца, внезапность появления здесь княжьей дружины была сравнима с появлением небесных богов. Печенеги пришли в смятение и многие пали под ударами мечей, да копий и стрел смертоносных. Тут и горожане, видя свалившуюся невесть откуда подмогу, воспряли духом и кинулись на врага. И все же вождь кочевого отряда разглядел, что витязей то, горстка, а у него, даже после погибели оторопевших воинов, насчитывалось около сотни всадников. Рассеяв по городку мирных жителей, он собрал отряд и двинулся на дружинников князя. Всадники Игоря для острастки кинули несколько копий, да выпустив стрелы по печенегам, спешно покинули город. Вождь печенегов Изнерег, оставив на время идею разграбления и насилия, бросился в погоню за Игоревыми витязями, ему не терпелось посчитаться за своих соплеменников, да и головы вооруженных врагов добавят ему больше славы в родных землях, чем приведенные мирные русичи-рабы.
Доскакав до лесочка, конники Игоря растворились в нем как призраки, а пешие воины были наготове встретить врага. К несчастью, Изнерег не поддался на эту уловку, он приостановил своих всадников, покружил вокруг и, разбив лагерь между городищем и лесом, решил дождаться утра, десятка два его всадников остались в карауле…

- Лада? – Удивилась и обрадовалась девушка, - как давно я тебя не видела, - и она припала к ногам богини.
- Поднимись дитя мое, хотя уже и не дитя, - улыбнулась богиня, - знаю, мужа ты себе сыскала на загляденье, да на зависть всей Руси.
- Больше двух годов минуло, как мы в последний раз виделись, что расскажешь, успокоились ли боги наши? – Спросила Лада.
Богиня ответила не сразу, она прошлась по мягкой траве, коснулась рукой тоненькой березки, вздохнула и, повернувшись к девушке, наконец, ответила:
- Нет средь них спокойствия, не сломили они русичей, коварством да ратью нечисти, Лель заперт в темнице небесной, лишь изредка его выпускают погулять, разве не заметила ты, как мало стало пар влюбленных? А те, кто и были влюблены, ссориться начали, на все идет Перун, да и другие, менее могущественные небес властители, чтобы удержаться в разуме людей, чтоб все еще верили они в их силу. Ярило со стороны на это смотрит, не вмешивается, не до того ему, мелочью все это считает, интригами. А знаю я, слышала, смирился он, понимает, сочтены часы наши на Руси, - богиня улыбнулась.
- И что теперь будет? – Поразилась Лада такому откровению.
- Русь сама выберет себе веру, - ответила богиня.
- Вы не будете больше помогать нам? – Спросила Лада.
- Не знаю, но я очень бы хотела помочь тебе в трудный час, но позволят ли мне? – богиня прислонилась к березке, лицо ее было печально, это не было лицо богини, это было лицо обыкновенной, очень уставшей от забот женщины.
- Мы еще увидимся? – Лада потупила взгляд, она прятала слезы.
- Да, но не так как сейчас, - ответила богиня.
- А как? – спросила с интересом девушка.
- Так, как ты сейчас не подумаешь, - грустно проговорила богиня, и отвернулась, - прощай.
- Прощай, - Лада медленно побрела к шалашу, где во всю храпел Ратибор.
- Бери только всадников, - крикнула вслед богиня.
- Что? – девушка оглянулась, но никого не увидела.

Лада отодвинула «дверь» в шалаш, Ратибор повернулся с боку на бок и открыл глаза:
- Ты куда выходила?
- Зашуршало что-то, вот я и вышла проверить, - ответила девушка.
- Зашуршало. Нужно было меня разбудить, не выходи больше одна, - Ратибор был не в настроении, недоспал, да и сестра ослушалась, нехорошо.
- Не буду больше, братец, - Лада поцеловала Ратибора в щеку и растянулась как кошка на мягких ветвях ельника, - твоя очередь караулить, и смотри, если зашуршит, буди.
- Конечно, вдруг уж заползет да сожрет твоего ненаглядного братца, одни сапоги и останутся, спи давай, и Ратибор погладил сестру по голове, - спи, красна девица, спи родимая…

Забрезжил рассвет, а печенеги все ждали, за ночь князь Игорь не сомкнул глаз, нужно было искать выход, у него было две сотни ратников против сотни кочевников, вроде и перевес в силе, да конных мало, пешие в основном. В лесу победа бы досталась русичам, а в чистом поле против лихих наездников степняков трудно выстоять, многие полягут, а может и все.
- Что делать будем, Савва? – Обратился он к подошедшему воеводе.
- Лес небольшой, скрыться в нем не удастся, но и сидеть без боя, с голоду повымрем, придется все-таки в сечу с кочевниками вступать, - ответил воевода.
- Надеяться на скорый подход остальных дружин не приходится? – Спросил Игорь.
- Как знать, может, и дождемся мы своих соколов, но и печенеги спать не станут, а вдруг как где-то рядом еще несколько разбойных отрядов бродит, тогда уж точно никто из нас Киева более не увидит.
- Верно, выступить придется, собирай рать, мы выходим из леса, - приказал Игорь…
Сказание о Ладе (продолжение-1) | Сказание о Ладе (окончание)

Нет комментариев. Ваш будет первым!