Сказание о Ладе (начало)

Автор: Слава
Опубликовано: 1726 дней назад (16 марта 2012)
Рубрика: Без рубрики
+3
Голосов: 3
Старик умирал, мало кто в те годы жил так долго, смерть успевала прийти раньше, чем голова покрывалась сединой. Ему повезло, он прожил длинную жизнь, ему было семьдесят, он успел вырастить детей и понянчить внуков.
- Ратибор, подойди, - тихо произнес старец.
Широкоплечий Ратибор, мужчина сорока лет от роду, с густой белой бородой, повиновался.
- Слушаю тебя, отец.
- Ты остаешься за старшего в семье, два твоих брата находятся на службе в княжеской дружине, не знаю, успею ли их застать здесь, в этом мире, - старик, затихнув ненадолго, продолжил, - еще две сестры, Алена, да Лада. Ты должен стать им всем за отца. Береги их, будь мудрым и справедливым. Прощай мелкие шалости, а за большие наказывай, - немного помолчав, старик продолжил,- по Руси пошла молва о новой вере, я не знаю, лучше ли она прежней, но мой дед и дед моего деда почитали тех богов, которые помогали нам, славянам, в самые трудные времена. Чти веру наших предков, не дай загинуть ей, и младшим братьям и сестрам передай мою прощальную просьбу. Народ, отказывающийся от веры предков и принявший в душу нового бога, пройдет через большие испытания. Я думаю, что славяне выживут, но сколько бед обрушится на их головы. Старые боги станут мстить за предательство, пока не увидят, что народ не сломить, и только тогда они откажутся от своего мщения, запомни сынок.
- Я выполню последнюю твою просьбу, я буду помнить о богах наших, но разве смогу поручиться я за всю Русь? - Ратибор склонился в низком по пояс поклоне перед отцом.



- Лада, доченька, принеси ковш водички ключевой, холодненькой, - попросил старик.
- Девчушка лет четырнадцати выбежала из избы и, сверкая голыми пятками, понеслась к ключу.
- Особо следи за младшенькой, больно характер у нее норовистый. Упряма, но и умна, коль найдет супруга, так на всю жизнь, приняв какие-либо догмы, будет следовать им всегда, до самого последнего своего часа, пока не окажется на моем месте. Так что сынок, кого воспитаешь, того и получишь, либо будешь жить с ней в вечной дружбе, либо заимеешь заклятого врага.
Ратибор поразился словам отца, вот эта сопливая девчушка, которая протягивает сейчас ковш ледяной воды отцу, в дальнейшем может стать ему врагом?
Послышался конский топот и крики Алены:
- Святослав! Ярополк! Скорее в дом, отец умирает!
Два статных парня вошли в избу, старик повернул голову в сторону вошедших.
- Дождался всех детей, теперь и помереть с чистой совестью можно. А то спросит жена, всех ли повидал перед смертушкой, все ли были живы здоровы? Пришлось бы врать, - старик улыбнулся беззубым ртом, - а супружница моя на дух не переваривала моего вранья, не раз ухватом меня по огороду гоняла за вранье. Помнится, говорю ей: «Там соседская коза жрет нашу капусту», ну она на двор, а я в это время ковш медовухи пригубил. Возвернулась - «нет там, - говорит, - никакой козы, померещилось тебе видно». Ну, думаю, ковшика-то мне мало будет, говорю: «Козочка видно невысокая, не разглядела ты ее за уродившимися вилками, глянь иди, как тебя видел, жрала скотина». Она опять во двор, долго ее не было, я за это время порядочно выпил. Вернулась ваша мать грязная с ног до головы, ползала видать, козочку искала, и злая как вепрь: «Нет никого, где ты там ее видел, я даже следов не нашла». Потом глядь мне в глаза, схватила ухват, и за мной, окошки то у нас маленькие, а все ж умудрился я малой птахой выпорхнуть. До ночи не возвращался, сам вместо выдуманной козы в капусте хоронился. А ночью она меня кликать начала, сжалилась, хорошая она была, добрая… Старик прослезился, - ладно детушки, давайте прощаться, заждалась меня моя зеленоглазая.
Дети по старшинству подходили к отцу, каждого он целовал и прощальные слова говорил, говорил тихо, другие дети не слышали.
- Не гневи богов наших, доченька, слушай брата своего старшего, Ратибора, - напутствовал он подошедшую последней Ладу, не забывай имени своего…
Пробежав по печальным лицам детей, старик сказал:
- О чем печалитесь? О старике своем? Не нужно, вас пятеро остается на этом свете, я один ухожу, небольшой убыток, - и с этими словами скончался.
- Что хотел мне сказать отец словами «не забывай имени своего?» - обратилась Лада к Алене, - разве можно имя свое забыть?

- Ну что, братья мои, опять в дружину к князю, или дома останетесь? – спросил Ратибор Святослава и Ярополка на третий день после того, как старика снесли на погост.
- Брат наш, а нужны ли мы тебе? Хозяйство у нас не сильно большое, тебе бы сестер прокормить, да семью свою, зачем лишние рты? – Ответил средний брат Ярополк.
- Верно, - поддержал среднего брата младший, - нас за службу князь кормит, не будем тебе обузой.
Ратибор погладил бороду, задумался, в словах братьев была истая правда, с таким хозяйством тяжело будет прокормиться, а если они еще и семьи заведут, совсем тяжко станет. Но, не смотря на это, переживал он за жизни братьев, княжья дружина постоянно вела походную жизнь, неспокойные времена были, набеги кочевых племен затерзали Русь на юге. Да и князь сам не прочь сделать вылазку во вражьи станы, пограбить да разорить. Ярополк со Святославом большой лихостью и смелостью отличались, любил их князь, за то и примечал средь других витязей своих. «Ох, и сложат они свои головушки по глупой лихости когда-нибудь. Князь, человек смелый, говорят, красив как Лель, юн, но умен, и силен как медведь. Князь Игорь, что принесешь ты в наш дом?»
У Ратибора слегка кольнуло в груди.
- Хорошо, братья мои, служите верою князю и Руси нашей, только геройствуйте там, где нужно это, не подставляйте грудь свою и голову зазря, под мечи да стрелы печенегов-кочевников.
- Мы постараемся брат, только обещать ничего не можем, уродились такими, в походах и войнах видим жизнь свою, а ты береги себя, сестер, да семью свою, - ответил Ярополк.
- А будет в нас надобность, тяготы постигнут, дай знать, и мы придем на выручку тебе, - сказал младший, Святослав.
- Когда думаете отправляться? – Спросил Ратибор.
- Завтра, на рассвете, князь с воеводой да другими витязями нас в Киеве дожидается, на печенегов идти, не угомонятся степняки никак, разоряют земли русские, мужчин убивают, в рабство уводят, как и баб с детишками и стариками, говорят, кто долгого пути не выдерживает до их становища, головы рубят без разбору.
- Ну что ж, братья, кому хлеб растить, кому воевать, - вздохнул Ратибор, глядя на кольчуги, шлемы и мечи, аккуратно сложенные заботливыми сестрами в углу просторной избы…

Ярополк стоял с младшей сестрой Ладой на крылечке, когда громыхнуло вечернее небо, сильно громыхнуло, казалось, кто-то о дом огромным кулаком ударил.
- Перун сердится, - молвил Ярополк, - пойдем в избу, а то не ровен час, метнет огненное копье.
- Давай в сенях постоим, уж больно охота на силушку его посмотреть, - взмолилась сестрица.
- Хорошо, постоим, действительно, сила его неимоверна, сам видел раз, как он трехсотлетний дуб на две части расколол, словно березовое поленце топором, - согласился на уговоры сестры Ярополк.
Небо счернело до цвета сажи, молнии летали, изгибая свои спины в самые замысловатые линии.
- А правда, братец, что на Руси уже новая вера распространяется, что в некоторых местах наших старых богов называют божками да идолами? - спросила Лада.
- Правда, с Царьграда волхвы тамошние приходили, ратовали за нового единого бога. Народ противится, но некоторые князья хорошо тех волхвов принимают, думаю, Ладушка, не долго на Руси старой вере оставаться, хитры и умны те волхвы, вот и наш князь уж подумывает в ту веру обернуться, молодой, горячий вроде, а при беседе с ними смирно себя ведет, как ребенок.
- Зачем нам один бог, разве сможет он со всеми делами земными справиться одновременно? У каждого божества своя работа, не управиться ему одному, - с неким сочувствием прошептала Лада.
- И я так думаю, - сказал Ярополк и легонько погладил сестру по голове, - умница ты наша.
В сени выглянула Алена.
- Эй, где вы там? Пойдемте к столу.
- Идем Аленушка, сейчас, посмотрела бы какая красота, - сказала Лада.
- Еще чего, красота, страсть сплошная! Идите же, не всякий раз Перун любит, как на его работу смотрят, сглазу говорят, боится, - и Алена потянула за руку младшую сестру, та немного поупиравшись, сдалась, - ну а ты, Ярополк? - обратилась она теперь к брату.
- Иду, красавица, - ответил Ярополк и, повернувшись спиной к двери, двинулся вслед за сестрами.
Огненный шар, размером с крупное яблоко, ударил мужчину в спину с такой силой, что тот повалился на сестер, сбив их. Девушки, ничего не поняв, взвизгнули, потом поднялись на ноги и замерли в страхе и недоумении. Промеж лопаток лежащего Ярополка зияла круглая рана, крови не было, она спеклась как на раскаленной сковороде, мгновенно…
В сени на крики сестер выбежали Ратибор и Святослав, представшая картина поразила их воображение. Средний брат, только что говоривший в избе, сидевший в уголку на скамеечке, собиравшийся завтра в дальний поход с князем из града Киева, лежал на земляном полу. Сестры плакали. Ратибор перевернул распростертого брата на спину, он был мертв. Лицо Ярополка было слегка бледным, но испуга и мучений на нем не было, не успел он ни помучиться, ни испугаться.

- Только-только отца схоронили и на тебе, свежая могила. Недолго Ярополк с отцом разлучен был. Скучал может старик, как думаешь, Ратибор? – Спросил Святослав старшего брата, возвращаясь с кладбища.
- Не думаю, старик еще с матерью толком наговориться про все не успел, не зван он им. Может, сам Перун войско себе небесное набрать решил, - ответил Ратибор.
- Покарал он его, говорила же, не стой, не всегда любит громовержец, когда на его работу смотрят, - всхлипнула Алена.
- И это возможно, - задумчиво произнес старший брат.
- Перебьет Перун русичей, всех перебьет, сам не управится, с другими богами объединится, не дозволит, чтоб народ наш славный другую веру принял, - твердо сказала Лада.
Братья переглянулись. « Прав был отец, не по годам смышленая младшая сестрица», - подумал Ратибор.

При свете тонко наструганных лучин сидели Ратибор со Святославом, поминали безвременно ушедшего брата, Алена с Ладой всхлипывали в уголке.
- Знаешь, Святослав, совсем не хочется мне оставаться при доме да при хозяйстве, хочется силу свою в боях-сражениях показать, - откровенничал Ратибор.
- Что ж не пошел тогда с нами, когда мы звали тебя в дружину к князю? - спросил Святослав.
- Не мог я хозяйства нашего бросить, женку свою, детей малых, сестер, да старика отца, - опустил голову старший брат, как-будто виноват был в том поступке.
- А сейчас, что сейчас изменилось? Бросишь все? – Удивился Святослав.
- Брошу, подумал я: дети подросли, сами помощники, сестры тоже, Алене уж мужа можно подыскивать, жена с хозяйством управится, - твердо сказал Ратибор.
- Не пустит она тебя, - с сомнением в голосе произнес младший брат.
- Кто? Жена? Зачем спрашивать мне ее разрешение? У меня своя воля на это есть, да и не сомневаюсь, управятся они без меня, иначе и разговор бы этот не заводил, - твердо сказал Ратибор.
- Ну, раз так, перечить тебе и отговаривать не стану, и супротив решения твоего ничего не имею против, только рад буду, легче все же с братом родным в дальних походах бывать, да ворога бить, - улыбнулся Святослав, - доспехи, конь, все имеется.
- Имеется… - задумчиво произнес Ратибор, - эх, Ярополк…

Хмурое утро провожало братьев в дорогу, большая семья выстроилась в один ряд, словно витязи перед воеводою.
- Чтож, родные мои, покидаю я вас, еду со Святославом врагов наших бить, ждет князь двух братьев в подмогу себе, будет ему два брата. Справляйтесь тут без меня, ведите хозяйство бережно и рачительно, старшей за всем оставляю жену свою, Полюшку, слушайте ее. Ратибор одним махом запрыгнул в седло и двинулся, не оглядываясь на оставленное семейство. Ни кто из стоящих не двинулся с места, Поля плакала и махала на прощание путникам холщевым платочком, ребятишки (дети Ратибора), сбились маленькой стайкой и наблюдали безмолвно, как удаляется отец и дядя. Вдруг Лада сорвалась с места и побежала за всадниками.
- Постой, постойте! – крикнула она.
Братья остановились, но все также не оглядывались назад, пока сестра не поравнялась с ними.
- Что тебе, Ладушка? – Мягко спросил Ратибор.
Но она обратилась к Святославу:
- Открой мне секрет, братец, правда ли, что у нас за печью кикимора прячется?
Ратибор расхохотался, а Святослав призадумался, он столько лет пугал младшую сестренку Кикиморой, что открывать тайну ее не существования на самом деле, не хотелось, да и стыдно как-то сейчас стало ему за былые проделки.
- Мы сегодня ночью с братом повязали ее веревками, да к омуту снесли, чтоб не беспокоила она вас более, пусть теперь у Водяного поживет, - пришел на выручку Ратибор.
- К какому омуту? На Радуге-речке? – спросила Лада.
- Да, именно туда, вода там студеная, все равно никто отродясь не купался, не будет она там никому помехой, - продолжил за братом Святослав.
- Не вернется? – С недоверием спросила Лада.
- Нет, не вернется, Ладушка, такими «невестами» Водяной не разбрасывается, - улыбнулся Ратибор.
- Святослав, - обратилась Лада к брату.
- Что хочет еще красно солнышко? – отозвался Святослав.
- Пообещай приехать к нам когда-нибудь с князем Игорем, - совсем по-взрослому сказала девочка.
- Зачем? – Удивился Святослав, но ответа не дождался, Лада бежала назад к оставленной родне.


- Други мои верные, опять с южных границ беспокоят нас кочевники, кто бежать успел от них невеселые рассказы сказывают, деревни сожжены, рожь в полях вытоптана, скот угнан, братья и сестры наши в полон взяты большим количеством. Долго ли терпеть будем мы сие унижение? – Вещал князь Игорь перед дружиною.
Все как на подбор витязи стояли и внимали словам князя, в сердцах их росла ненависть к коварному врагу. Никогда враг этот не осмеливался вступить в открытый бой с русской ратью, сильны были славяне и телом и духом. Но как коршуны налетали печенеги на незащищенные деревеньки да поселения малые, и вытворяли там все, что заблагорассудится.
- Завтра с рассветом идти думаю я, покарать врага нашего. Идти до их становищ, разорить их поселения, забрать их женщин, а мужчин уничтожить или прогнать так далеко, чтоб даже дух их не доносился до земель русских, - продолжил князь, - поднимите же чарки за победу нашу скорую, да за тех, кто не вернется с этого похода великого, кто сложит головы, а не осрамит мечей наших!

- Эх, Ратиборушка, куда подался ты, на кого хозяйство, семейство покинул, смотри, рожь-то какая нынче, - вполголоса причитала Полюшка.
- Управимся милая, не переживай, все до последнего колоска соберем, до последней пылинки перемелем да сохраним, - утешала невестку Алена.
- И то верно, что ты мама, я уж мужчина почти, - отозвался сын Полюшки, Елисей.
- Ладно, мужчина, точи серпы наши, завтра начнем уборку, а то не ровен час, Ярило Перуну власть отдаст и загинет урожай великий.
- Я к утру все приготовлю, мама, и рать нашу тебе в подмогу приведу, - ответил Елисей.
- Что это за рать у тебя такая? Ты что, воеводою стал? – улыбнулась Полюшка.
- Братьям да сестрам своим младшим я и есть воевода-батюшка, никто ослушаться не сумеет, я их… - и Елисей погрозил кулаком в сторону своей избы.
- Запомни сынок, воевода не только наказывает, но более поощряет и подсказывает своим ратникам, и в битве пример им во всем, - посерьезнела мать.
- Хорошо, мама, я пойду все приготовлю к нашей завтрашней «битве», - сын поклонился матери.
- Иди, иди сынок, а что, Лада, здорова ли? - обратилась Полюшка к Алене.
- Здорова, - ответила та.
- Что-то мало вижу я ее в последнее время, думала, захворала сердешная, - вздохнула женщина.
- Да она частенько на Радугу-речку бегает, в то место, где омут, - ответила Алена.
- Зачем? – удивилась женщина.
- Не знаю, не следила я за ней, может присмотреть, чем она там занимается? – Спросила Алена.
- Ненужно, захочет, сама расскажет, пусть это ее маленькой тайною будет, - улыбнулась Полюшка, - ну что, пойдем на стол собирать да «рать» нашу кормить?

С тех пор, как уехали братья, Ладе все не давал покоя рассказ Святослава об утопленной им кикиморе в Радуге-реке. Долго она не отваживалась ходить туда, иной раз пол пути пройдет, вернется, боязно. Но вот набралась она как-то смелости да пошла. Ничего не увидела она в тот день, речка едва заметно несла свои воды в далекое Чудь-озеро. « Нет тут никого, ни кикиморы, ни Водяного, обманул братец», - думала возвращаясь с речки, Лада. И все же, какая-то сила тянула вернуться к тихим водам и берегам песчаным, здесь хорошо думалось одной. « Завтра урожай начнем убирать, совсем некогда приходить сюда станет, а я так ничего и не увидела, обманул братец, ох и обманул, ну ничего, подрасту, вырву ему косы, чтоб не надсмехался более», - подумала Лада и с силой и досадой швырнула камень в самое сердце омута. Разлетелись во все стороны золотые в солнечном свете брызги, и пошли небольшими волнами круги по потревоженной воде.
- Зачем злишь понапрасну Водяного? - Послышался голос откуда-то сверху.
Лада повернула голову и увидела Сирин-птицу, никогда не видела она ее живьем, и верила в нее мало, но узнала, многие вышивали ее на маленьких пуховых подушечках, и мама вышивала, да поговаривала: Сирин-птица-вещуница, кому что скажет, сбыться должно, коль увидишь ее когда, не обижай, с почтением отнесись.
- Долгих лет тебе, - обратилась Лада к птахе, извини, со злобы я на брата своего, камень кинула, Водяного тревожить не хотела.
- Знаю, что увидеть ты его хочешь, проверить, есть ли он в самом деле, или сказы это все старушечьи, так знай, есть он, и другие есть, и боги и злые духи. Не каждому дано видеть их, меж вас людей ходят невидимками, - ответила птица.
- Ну вот я-то тебя вижу, - возразила Лада.
- И других видеть будешь, и много добра они тебе принесут, да только… - Сирин притихла.
- Что только? – спросила девочка.
- Не все могу сказывать я тебе, хотя все наперед знаю, - продолжила птаха.
- Хорошо, всего не сказывай, но буду ли я богата и счастлива? – спросила Лада.
- Будешь, красавица, ты богата, а счастлива? Каждый своей меркой счастье то мерит, там сама определишь, - с этими словами Сирин-птица взмахнула крыльями и улетела, одно малое перышко обронив. Лада наклонилась и подобрала нечаянный подарок короткой встречи.

- Какая-то ты сегодня тихая, сестрица, ни шуток, ни песен от тебя, случилось что? – Спросила Алена Ладу, расправляя постель на ночь.
- Я сегодня Сирин-птицу видела, тихо сказала девочка, - она мне перышко свое обронила, хочешь посмотреть?
- Где видела, во сне? – Рассмеялась Алена, - ну и где твое перышко, покажи.
- Вот смотри, и не во сне я видела, а на Радуга-речке, разговаривала с ней, - надула губки Лада, протягивая старшей сестре бесценное перышко.
- Ха, да таких перьев в нашем курятнике…, хочешь, сейчас полон подол принесу? - расхохоталась Алена.
- Постели мне на печи, одна спать буду, - пробурчала Лада.
- Не обижайся сестрица, ну, - Алена приподняла опущенный носик Лады.
- На печи, я больше повторять не буду, не постелишь, прям так, на камни лягу, - в голосе послышался железный холод.
- Ну, на печи, так на печи, мне же лучше, просторнее будет, да и ты лягаться во сне не станешь рядом, как испуганная лошадь, тревожа меня, - улыбнулась сестра, но твердость голоса Лады ее все же поразила. Это был голос взрослой, уверенной женщины, и не просто женщины, а знатной женщины отдающей приказ, который должен быть исполнен беспрекословно.

Жара обжигала плечи, казалось сам Рарог, дух огня, уселся на них. Жали споро, привычные к работе женщины и дети не жаловались, истекая потом, знали, что чем больше сожнешь, заготовишь сейчас, тем сытней и беззаботнее зима будет. Алена да Полюшка связывали сжатую рожь в тугие снопы и составляли их для просушки, а Елисей со своими братьями и сестрами, да молодой теткой Ладой, которая ему в ровесницы годилась, взяв по полосе, шли в ряд по бескрайнему полю. Острые серпы блестели на солнце и слепили глаза, играли зайчиками по оголенным по пояс телам девчушек и мальчиков, Лада завидовала им, скинул с себя рубаху или сарафан и вперед, вспотевшее тело ветерок обдувает, а ей не скинуть, женские формы пробиваться уже начали.
- Ну чтож, на сегодня хватит, - сказала Полюшка своим помощникам, - нельзя с первого дня сильно уставать, а то назавтра с непривычки кости ломить будет, не поднимешься.

Все были рады такой команде, настраивались-то до самого вечера работать.
- Елисей, проследи, чтоб все серпы на место снесли, - продолжила Полюшка, - мы с Аленой довершим дело, а вы идите по хозяйству управьтесь.
Елисей собрал свою ватагу и весело погнал к дому, Лада шла сзади, степенным шагом, негоже ей с малышней на перегонки бегать.
- Смотри, племянник, чтоб не споткнулись дети, да на серпы точеные не напоролись, - на правах тетки сделала замечание Елисею Лада. Племянник оглянулся, в ответ ничего не сказал, и на замечание среагировал по-своему: засвистел и заулюлюкал так, что младшие братья и сестры побежали с такой прытью, словно их кнутом подпугнули. Лада хотела сделать еще одно замечание, но передумала: «Этот самодовольный юноша при следующей реплике, лишь бы на зло сделать, сам своих братьев и сестер порешит, вот, мол, я какой, и на твои слова, дорогая тетушка, чихал».
Девушка дошла до своей избы, быстро управилась с домашними делами, готовить не стала, хлебный каравай почти цел, крынка молока непочатая, горшок со сметаною, захочет Алена сготовит каши, а нет, голодным спать все равно не придется. Перекусив, Лада решила вновь отправиться к Радуге-речке, может опять прилетит Сирин-птица, да доскажет судьбу ее.
Все так же медленно текла вода, девушка долго стояла на берегу, посматривая то на речку, то на подступавшие почти к самому руслу деревья. «Ни тебе Водяного, ни тебе кикиморы, ни Сирин-птицы», - разочаровано подумала Лада. « Может снова камень бросить? Может так позвать вчерашнего пернатого собеседника. Боязно, а ну как за место Сирин-птицы, бесы Водяного покажутся, да в омут сволокут, пойду, однако», - продолжила размышлять девушка.
Не кидала она камня в студеную воду, не нарушала покоя жителей Радуги-реки, но те сами показались.
- О, Ярило, не спишь ты еще, защити от нечисти, - крикнула Лада и бросилась к дому. Но и бесы, Водяного приспешники, не отставали, бежали за ней. Ростом они были с десятилетнего ребенка, но в плечах широки, с большими черными глазами, уши торчали как у поросят, да и ликом почти таким же. Длинные хвосты с кисточками на конце болтались по земле, тело покрыто густой шерстью черною.
- Где же ты, мой бог, почему не помогаешь мне? – Вновь крикнула Лада, - или хочешь, чтоб сгинула я с глаз твоих в темном омуте, куда не проникает твое око даже в самый день ясный?
Холодная рука, холодней, чем сам лед, схватила девушку за плечо, Лада вздрогнула, попыталась вырваться, но одному преследователю пришел на помощь другой, вцепившись сразу за обе ноги убегавшей. Лада упала, как серпом ее подрезали, ударившись о небольшой камень головой, она потеряла сознание…

Словно сквозь густой туман, очнувшись, Лада увидела, как бесы тащившие ее разбежались в разные стороны, и выдавая самые замысловатые петли спешили назад к реке, позабыв о пленнице. Река была близка, когда один из бесов с пронзительным поросячьим визгом завалился на бок и после застонал уже словно человек, в его волосатом боку торчала стрела с голубым опереньем. К корчившемуся в предсмертных судорогах подошел юноша и извлек стрелу, не обращая внимания на то, что это вызвало дополнительные мучения и боль умирающего.
- Бесы, неймется вам, сколько раз было сказывано, не лезьте вы с воды, сидите тихо и пользуйте то, что к вам попало по доброй или злой воле, - навещевал умирающего юноша.
- Кто ты, добрый молодец? - Спросила девушка, придя в полное сознание.
- Лель, вообще-то это не моя забота, выручать из таких бед, но уж больно обидно стало, что бесы старый уговор наш нарушают, - ответил юноша.
- Лелю полагается влюбленным помогать, твоя правда, чего ж тогда, неужто только из-за уговора? – спросила девушка.
- Только из-за него милая, если они на землю выбираться и хватать всех подряд станут, да в воды таскать, я без дела останусь, кому помогать прикажешь, если все в водах окажутся, там свои владыки, мне не подвластные, - ответил Лель.
- Ты проводишь меня немножко до дому, а то боязно как-то? - попросила Лада.
- Отчего ж не проводить, провожу, - улыбнулся юноша.
Белые березы сменялись полянами, полными разноцветьем красок, те небольшими не разросшимися еще дубравами, опять рощицы из берез, Лада не замечала пройденного расстояния рядом с этим прекрасным юношей, да и каким должен быть тот, кто держит в своих руках судьбы всех влюбленных?
- Все, далее сама, тут уж поле, от реки далеко, бесы напуганы, да и по правде не выносливы они в беге, будь ты попроворней, убежала бы от них, прощай, - сказал юноша.
- Мы еще увидимся, Лель? – Спросила Лада.
- Конечно, я обещаю, на тебе на память камень-оберег, мне его с небес сам Перун сбросил, - и Лель протянул Ладе синий как небо адамант формой напоминающий березовый листочек.
- Спасибо, тебе, Лель, я не забуду твоего участия и твоего подарка, - и Лада набравшись смелости, чмокнула жаркими губами юношу в щеку, - прощай…
Вечером девушка сшила маленький холщевый мешочек, приладила к нему веревочку, чтоб носить на шее, и положила туда подарок Леля, адамант. Алене в этот раз она ничего говорить не стала, если сестра ее в первый раз высмеяла за птицу Сирин, то уж о встрече с Лелем…
Новый день начался как и предыдущий, работа в поле до седьмого пота, обед в тени деревьев, короткий отдых и опять работа. Весь день из головы девушки не выходила встреча с прекрасным Лелем. Ей так хотелось еще раз его увидеть, услышать его голос, чтоб он снова проводил ее. С ним было так спокойно на душе, так беззаботно. «Я влюбилась? Можно ли влюбиться в божество? Дозволительно ли это простому смертному?» Эти вопросы тоже мучили девушку.
- Что-то ты какая-то задумчивая сегодня, тетя, - обратился к Ладе Елисей, - часом, не влюбилась ли в кого?
- Тебе какое дело? Жни лучше и не задавай вопросов, не косаемых тебя.
- Зачем зло отвечаешь, я так, поинтересовался, - обиделся Елисей, - а ну, поживей, у меня, - прикрикнул он на младших.
« Как быстро день кончается, успеть бы сбегать к речке, там он интересно?» - продолжала размышлять девушка, бесы, которые чуть не утащили ее вчера в омут, отчего-то не пугали. « Но как мне попасть сегодня на речку, работать будем допоздна, а ночью лучше не ходить, да и сестрица не отпустит на ночь глядя, разве у Полюшки пораньше отпроситься?» Лада подошла к невестке.
- Полюшка, можно мне чуть раньше уйти? - обратилась девушка к невестке.
- Зачем это? Разве у тебя дело какое неотложное имеется? Самое неотложное дело здесь, красно солнышко, ласково ответила Полюшка, - работай, милая, сама знаешь, зарядится дождик, и будем сидеть по избам, пока Перун не успокоится, да не смилуется.
В словах невестки правда была, надо жать пока солнышко светит, пока небо чистое, бывало, и хороший урожай погибал у нерадивых селян. Лада вернулась на свою полоску и начала срезать колосья с еще большим усердием…



На высоком резном кресле восседал князь Игорь, по левую руку от него стоял Святослав, по правую воевода Савва.
- Ну, с чем ныне пожаловали, добрые люди? – обратился Игорь к седым старцам.
- Княже, не гневайся, дошел до нас слух, что ты к новой вере склоняешься, что из-за моря к нам идет с Цареградскими волхвами, так ли это? – обратился к Игорю самый старый из всех пришедших на поклон.
- Они не волхвы, это священники из Византии, да они бывают здесь, склоняюсь ли я к новой вере, нет, пожалуй, но слова они говорят правильные, против их слов устоять большого труда стоит, - начал успокаивать старцев князь.
- Боимся мы, правда боимся, княже, что вера отцов и дедов наших уйдет бесследно с земли русской, хитры волхвы тамошние, уже князей Ротмира и Мирослава в веру свою обратили, а те и дружины свои на то подбивают, - продолжал старик.
- Ротмир и Мирослав? С чего это, они и наших-то богов не всегда почитали, а тут…, - удивился Игорь.
- Худо князь, хвала почившему ныне Олегу, от змея проклятущего смерть принявшего, провидцем видать был, бил он тот Царьград, чуял беду оттуда исходящую, - промолвил досель молчавший волхв.
- Олег, провидец Олег? – князь расхохотался, - да вы что, ему ли до веры было, грабить он туда ходил, да еще не с одними славянскими ратниками, всякий сброд с собой на поход тот набрал, знал он одно, богат несметно Царьград.
- Так ли? – подивились волхвы.
- Верно слово мое, бабка мне сказывала, а щита он своего на врата не прибивал никогда, пьяный возле ворот тех забыл, да еще воеводу, своего верного друга за ним опосля посылал.
- Нашли? – спросил старец.
- Куда уж, стащили, знатный щит был у Олега, может и доныне где в императорском дворце на стене висит, выкупленный у каких – нибудь варнаков, - князь подмигнул Святославу, тот едва сдерживался от смеха.
Выдуманной наспех историей князя Игоря волхвы озадачились, и даже забыли на время, зачем пожаловали, постояв в раздумье, опомнились:
- Ну, так как княже, не перейдешь ли ты в новую веру вслед за остальными, не поддашься ли искушению?
- Ступайте, у меня своя голова пока на плечах, и веры нашей предавать не собираюсь, - уже серьезным и твердым голосом произнес князь.
Волхвы удалились, Игорь отер слегка вспотевший лоб и обратился к своим сотоварищам:
- Что-то зашевелились наши волхвы, раньше отшельниками жили, иной раз за пять лет их не увидишь…
- Ничего странного, - молвил седой воевода Савва, - сеча за души людские пошла, она пуще и тяжелей чем за земли новые.
- Да, прав ты, Савва, - подтвердил князь, - а теперь к нашим делам, готовы ли мы завтра выступить на печенегов, воевода?
- Готовы, князь. Вашего повеления дружина ждет не дождется, - поклонился воевода.
- Ну что ж, помолимся богам нашим и начнем поход великий, сегодня никакого бражиния, проследи, чтоб не упились ратники наши на радостях, - произнес Игорь, - пройдем, друг любезный, - обратился он к Святославу, - хочу брата твоего старшего, Ратибора оглядеть, годен ли?
- Годен, князь, хотя ты сам в этом скоро убедишься, - ответил Святослав.

Весь многолюдный Киев град провожал князя с его дружиною в поход великий, знал люд и ненавидел соседей своих южных, степняков печенегов. Уходя, приклонился Игорь со всеми витязями своими идолам деревянным, да дары каждому поднес богатые.
- Поддержите рать русскую, сохраните сыновей, отцов, мужей да братьев, матерям, детям, женам и сестрам. - Обращался к каждому изваянию молодой князь,- и получите дары новые, невиданные вами досель.
Дружина удалялась все дальше, Игорь молился и молился, не было до сих пор похода такого, что принесет он в Киев град, покой или разорение? Погибнет дружина в степях, и гуляй тогда печенеги по родной землице, некому защитить будет люд простой от врага злобного…


Собран был урожай, ни одного колоска в поле не сгнило, не бушевал Перун, не строил козни. Появилось, наконец, время у Лады к реке сходить сызнова.
- Ты куда это с утра пораньше, сестрица, да еще вырядилась как на Ивана-Купалу, - спросила Алена младшую сестру.
- Урожай собран, теперь дозволь уж мне время свое проводить, как я того хочу, если что по хозяйству нужно, говори, а так просто не приставай, - ответила Лада.
- Знаю я, куда ты собралась, не боишься? – спросила Алена.
- Нет, у меня защитник там имеется, - опустив глаза сказала Лада.
- Уж не с Водяным ли ты там дружбу завела, сестрица? Смотри, у него таких красавиц полно. Полудницы-русалки вмиг тебя бесам скормят, чтоб глаза не мозолила, да жениха ихнего не соблазняла, - рассмеялась Алена.
- Смейся, смейся, хоть и Водяной, тебе какая о том печаль, самой уж замуж пора, да детишек заводить, а ты все в окно глядишь, вздыхаешь, пошла бы с девками, хороводы в лесу поводила, может, и нашла бы жениха-то себе, - серьезно произнесла Лада.
- А вот это уже не твоя забота, иди уже, - сказав, Алена отвернулась от сестры, обиделась.
- Не обижайся Аленушка, не со зла я, чего ты и впрямь сидишь, - Лада подошла к сестре и обняла ее.
- Не посылает ко мне Лель никого, думаешь, мне никто не глянется? Да только безответно все… - Алена заплакала…
«Я постараюсь горю твоему помочь», - подумала Лада, а в слух сказала:
- И кто ж люб-то тебе сестрица?
- Святогор, пастух наш, - едва слышно произнесла Алена.
- Славный парень, да, девки за ним так и бегают, трудновато тебе будет в женихи его заполучить, - улыбнулась Лада.
- Ладно, иди уж к своему Водяному, - в ответ сквозь все еще заплаканные глаза улыбнулась Алена, - сваха.

Лада уселась недалеко от бережка Радуги-реки и думала о Леле: «Придет ли, много времени прошло с первой встречи нашей, забыл уж, поди, да и дел у него без меня хватает, разве есть у него ко мне надобность…»
- Сидишшшь? – послышался вкрадчиво сладковатый голос.
Девушка обернулась, в глаза ей смотрело какое-то невиданное существо, его глаза светились озорством, сам он был невысокого роста, похожий чем-то на ежа, с такой же милой мордочкой и мелкими-мелкими колючками по телу.
- Сижу, - спокойно ответила Лада, - ты кто такой?
- Я? Ну ты спросила, красавица, я Василиск! – Гордо и напыщенно ответило существо, - неужто не слыхивала обо мне?
- Отчего же не слыхивала, только мало ты напоминаешь то чудовище, о которых рассказывают по ночам старухи, - все так же спокойно ответила девушка, но сердце ее забилось как у испуганного зайчонка.
- Ты хочешь увидеть чудовище?! Ну так смотри, девица! – прошипел Василиск.
Тело его вытянулось, он поднялся на задние лапы, на которых вмиг появились кривые когти, маленькие иголочки поредели, зато стали длинными, словно мех росомахи и заблестели медью на полуденном солнце. И только лицо осталось почти таким же, лишь чуть укрупнясь. Василиск разинул пасть и метнул огонь в сторону девушки. По сухой траве пробежали алые искорки, после полыхнуло пламя, едва не опалившее босых девичьих ног. Лада откатилась в сторону, а Василиск вновь метнул огонь, потом еще, все вокруг объяло пламя и дым, в том дыму исчезло из глаз и чудовище, девушка более не могла его рассмотреть и не могла угадать, куда огненный язык протянется на сей раз.
«Он спалит меня заживо, как малую травинку, от кого в этот раз я дождусь помощи? Зачем я пришла сюда? За Лелем? Глупая, чего ему быть тут нынче?» - думала Лада, пытаясь разглядеть, где Василиск. Девушка не заметила, как подступила к самой воде, кто-то с силой потянул ее за ногу в студеный омут…


- Негоже так кручиниться, князь, - утешал Игоря воевода Савва, - найдем мы их еще, врагов наших заклятых, за все беды рассчитаемся.
- Рассчитаемся? Эх, Савва, я набрал рать почти со всей Руси, и что? Мы разбили два мелких отряда кочевников и не нашли следов остальных, смех, да и только…, - ответил Игорь, - какие трофеи я принесу в Киев, чем мне задобрить богов наших, отблагодарить их, да и за что? Посмеялись они надо мной, боги…
- Не нужно сказывать так, князь, все, что ни делается все к лучшему, передохнем немного, отправим разведчиков во все концы степные, разыщем и уничтожим ворога нашего, - спокойно отвечал воевода.
- Ты на витязей наших посмотри, идут, не солона хлебавши, соберу ли я их снова, вот что душу мне терзает, захотят ли сызнова идти со мной в поход великий? – Игорь склонил голову и погрузился в собственные мысли. Воевода не стал его тревожить.

Вечером разбили лагерь, до Киева оставалась пара дней пешего пути, разожгли костры, стали готовить ужин. Князь все не находил себе места, ходил по шатру, бил кулаком о ладонь, приговаривая:
- Скажи, Святослав, ведь срам это, да и только!
- Ты о чем, князь? – Отерев рукавом жирный от баранины рот, спросил Святослав.
- Да все о том же. Как людям в глаза смотреть, герои мы, бес нас бери, - не унимался князь, - дальше нужно было идти на поиски, воевода все за города оставленные русские беспокойство имеет, без присмотра, мол, оставлять надолго нельзя.
- А что, его правда, князь, а вдруг как печенеги погром учинят в наше отсутствие, да пленят жен, да детишек наших, нет, прав воевода, мудр, - ответил Святослав.
Шатер распахнулся и в него ввалился юноша:
- Княже, Киев сожжен! – И с этими словами распростерся на земляном полу…

«Ну вот и все, конец мне, если это бесы, или может сам водяной, какая разница, не выпустят они меня из вод студеных», - подумала Лада.
А невидимая рука тащила ее ближе к середине Радуги-речки, девушка как могла старалась оставаться на поверхности, чтоб не захлебнуться, тот кто ее тащил не сильно препятствовал. «Чего ж он ждет? Середину уж миновали, нарадоваться не может мучением жертвы своей?»
Внезапно рука или может лапа, потянула Ладу ко дну, воздух выходил из легких маленькими пузырьками. «Конец, прощай сестрица, прощайте братья, прощай красно солнышко…» Девушка коснулась ногами дна, колени ее подогнулись, разум затуманился. Как в полусне она видела, как летит ей навстречу сквозь толщу мутной воды солнце, как прорвала она своим телом поверхность речки и как стрела вылетела из омута на берег, но не на тот берег, с которого была похищена, на противоположный. Через некоторое время Лада очнулась, с кашлем вылетала из горла вода, легкие освобождали место для дыхания, голова кружилась. Девушка наконец подняла глаза и увидела… саму себя…

Весь день шла дружина, зная лишь небольшие привалы, не жаловались ратники, сами торопились к домам своим. Не все из них были из Киева, но как знать, не разорены ли их города? Хмур был князь, не было ему совсем покоя, сожжена столица, обманули его злые печенеги, пока он с дружиною по степи за ними гонялся, они самое сердце Руси поразили.
Дым увидели издалека, пройдя сквозь густой лес, дружина вышла в поле, на холмах, где располагался один из красивейших и древнейших городов, остались лишь черные угли. Упредили степняки русичей, нескоро те оправятся от такого удара, пока столицу восстановят, пока хозяйства свои в порядок приведут, немало времени пройдет. Да и задумаются другие князья, а нужно ли бегать за неуловимым врагом, оставляя свой дом беззащитным.
Но мало степняки знали о русичах, горе их велико было, и убытков нанесено превеликое множество, но гнев народа русского страшнее, чем медведь раненый для охотника. На пепелище сожженного города поклялись ратники собраться здесь по первому зову князя Игоря и уничтожить коварных печенегов, где б они не были.

Удельные князья со своими ратниками разъехались. Выехали домой и Святослав с Ратибором. Да, действительно бесславный поход получился, неподготовленный, сил собрали много, а попусту.
- Как там дома, Ратибор, как думаешь, справились с урожаем? – спросил Святослав старшего брата.
- Справились, - вздохнул Ратибор.
- О чем кручинишься, брат? – удивился Святослав, - живы, здоровы, не ранены даже, радуйся, на наш век битв хватит.
- На твой может и хватит, ты еще молод, а мне? Старею я, еще чуть и силы убывать начнут, - снова вздохнул Ратибор, что я детям своим расскажу, о каких подвигах? За сохой? На Руси завсегда витязей почитали…
- Так ты из-за того и в поход со мной пошел? – Спросил младший брат.
- Конечно, каждый мужчина должен хоть раз в битве побывать, жизнь свою за землю русскую положить, коль придется, а нет, значит упасли его боги для других целей, вот так-то братец.
- Да так ли стар ты, Ратибор? Ты крепок как дуб, ты ж видел в дружине княжеской чуть не отроки, а ты… да ты троих, нет, пятерых таких стоишь! – Начал неподдельно восхвалять Ратибора Святослав.
- Пока стою… - улыбнулся, Ратибор приняв слова брата…

- Ну, что ж князь, отстраивать город заново надобно, стены возводить, работы не на один год, - вещал воевода Савва.
- Да, наказал нас враг за беспечность, моя вина, - хмурился Игорь.
- Ничего, мастеров наберем со всей Руси, выстроят лучше прежнего, - обнадеживал Савва, - а знаешь, князь, уже мастера-то некоторые пожаловали, и хорошие говорят мастера, про нашу беду прознали и тут как тут.
- Кто таковы? – удивился Игорь.
- Из далекой Византии пришли, - ответил воевода.
- Пригласи в шатер, в палатах принять их не могу, нет палат княжеских, - усмехнулся князь.
- Слушаюсь, - воевода поклонился и через некоторое время ввел по одному, прибывших мастеров, среди них был один старый знакомый волхв, проповедующий новую веру.
- Входите, гости дорогие, с чем пожаловали? – Любезно пригласил к столу вошедших князь.
Мастера стояли молча, заговорил священник:
- Прознали мы беду великую, пришли помочь тебе, таких зодчих ты на всей Руси не сыщешь.
- Больно скоро прознали вы о беде нашей, не с врагом ли нашим за одно рушили мою столицу? – В гневе произнес Игорь.
Мастера побледнели, а священник, спокойно продолжал:
- Земля слухами полнится, тем более шли мы сюда давно, а пришли как раз вовремя.
- Ладно, верю слову вашему, с чего начать хотите? - уже по-деловому заговорил князь.
- Для начала возведем храм во имя спасителя нашего, Иисуса Христа, после за постройку каменных стен возьмемся, княжеские палаты тоже из камня возведем, ну а постепенно, с помощью местных мастеров и весь град воссияет новым величием.
- Храм? Зачем нам храм во имя спасителя вашего? Мне стены нужны, дома, где б ремесленники жили, посадский люд, кузни строить нужно, чтоб оружие ковать, зачем мне храм?! – Возмутился Игорь, - веры вашей я принимать не желаю, - он подошел к священнику взял его за тощую бороденку и слегка потряс, - темнишь ты что-то.
- Нет в словах моих злого умысла, князь, - священник смело смотрел в глаза Игорю, - это не все мастера, еще будут, и купцы на Русь пойдут, богата земля твоя, не с мечом придут, с товарами, где им службу справлять, да богу нашему молиться? Будет храм, и поймут они, что желанны здесь, что не прогонят их иноверцы, раз князь местный разрешил в граде своем величайшим соизволением храм для них воздвигнуть, чтоб могли они душу облегчить после пути неблизкого.
- Не вижу в словах твоих подвоха, - князь выпустил из крепкой руки своей бородку священника, - но скоро ли купцы прибудут, да обещанные мастера?
- Со дня на день, десять караванов выдвинулось. - Ответил священник.
Сказание о Ладе (продолжение-1)
Теги: сказ
kaisart # 9 сентября 2012 в 23:00 0
Слава, мне нравиться, что вы пишите о древней РУСИ в виде некоего сказания. Как нам сейчас этого не хватает!